МОРАЛЬНО-ЭТИЧЕСКИЕ ПРОБЛЕМЫ ПСИХИАТРИИ И ИССЛЕДОВАНИЙ ПСИХИКИ ЧЕЛОВЕКА, НАРКОЛОГИИ И

МОРАЛЬНО-ЭТИЧЕСКИЕ ПРОБЛЕМЫ ПСИХИАТРИИ И ИССЛЕДОВАНИЙ ПСИХИКИ ЧЕЛОВЕКА, НАРКОЛОГИИ И ОНКОЛОГИИ.

 

ЛЕЧЕНИЕ ПСИХИЧЕСКИ БОЛЬНЫХ И ПРАВА ЧЕЛОВЕКА.

Еще и теперь направление больного в психиатрическую больницу часто представляется и ему самому, и его родственникам крайне нежелательным. Они опасаются, что это негативно скажется на их дальнейшей жизни. Особенно это касается больных молодых людей. Нередко приходится наблюдать, как вследствие подобных установок родственников больные с выраженными суицидальными тенденциями, отказами от пищи по бредовым мотивам содержатся в домашних условиях, не получая должной помощи. Пропускаются сроки лечения – время идет, а выжидание иногда приводит к трагическим последствиям. Жертвой такого выжидания становятся не только больные, но иногда и окружающие их близкие люди.

 

 

Работа в трудовых мастерских способствует реабилитации пациентов.

При шизофрении, например, больной не осознает болезни и попытку поместить его в психиатрическую больницу отвергает, а стремление реализовать направление воспринимает как насилие. Правда, в ряде случаев эмоциональное угасание пациентов способствует тому, что направление в стационар воспринимается безразлично. Но это бывает редко, преимущественно в давно болеют. Бывает, что в силу недостаточного внимания окружающих больной шизофренией направляется в стационар спустя длительное время после начала заболевания. Иногда психически больные, особенно те, в которых психопатологические симптомы не очень ярко выражены, долгое время воспринимаются как странные люди, чудаки. На лечение они попадают лишь после какого-либо совсем необычного поступка.

Деонтологические подход к психически больному не исключает возможностей принуждения, когда дело идет о необходимости направления в психиатрический стационар. Однако нельзя признавать целесообразным обман больных, особенно, когда придумывают что-то, что негативно влияет на психическое состояние пациентов и их лечение. Больные теряют доверие к врачу и это сказывается впоследствии на установлении с ним контакта. Перед госпитализацией больным разъясняют ее необходимость и только в случаях безрезультатности такого рода разъяснений применяют принуждение. Со временем, когда состояние психического здоровья у них улучшается, больные сами начинают понимать необходимость стационарного лечения и перестают рассматривать его как покушение на их свободу.

Психически больной человек не всегда осознает, что он болен. Поэтому факт помещения его в психиатрический стационар встречается как насилие и нередко вызывает сопротивление. В стационаре такой больной нередко сопротивляется лечебным воздействиям и необходимости соблюдать режим. Врачам и персоналу отделения приходится прибегать к принуждению, что, однако, не должно противоречить гуманного подхода к больному.

Недопустимо, чтобы пациент терял доверие к врачу и родственников в ситуациях, когда положение заставляет преодолевать сопротивление больного, поскольку это сказывается на дальнейшем контакте с врачами и персоналом. А в психиатрии контакт – фактор огромного лечебного значения. Сделанный в отношении больного обман надолго остается в его памяти как обстоятельство, унижала его чувство собственного достоинства. Сопротивление больного и следствие этого – принуждение – обусловлено, прежде всего, непониманием, а нередко ложным пониманием ситуации, обусловленным, например, бредовыми мотивами. В таких случаях наряду с подозрением, обидой, гневом, недоверием, антипатией возникают реакции, осложняющие течение болезни и вредно влияют на отношениях больного.

Известно, что к принуждению в определенных случаях прибегают и врачи других профилей, но их пациенты понимают адекватность, законность и необходимость таких требований. Психически больные же не всегда способны отнестись в достаточной степени благоразумно к делу и понять мотивы, которыми руководствуются врачи, осуществляющие принуждение. Именно отсутствие понимания и неверное толкование мотивов запрета или принуждения вызывают отрицательные эмоции, а нередко и патологические реакции, осложняющие не только взаимоотношения с персоналом, но и течение болезни.

СПЕЦИФИКА ЭТИЧЕСКИХ ПРОБЛЕМ В ПСИХИАТРИИ

Специфика этических и деонтологических проблем в психиатрии определяется следующим: 1) предметом психиатрии; 2) спецификой обследования, диагностикой и лечением психически больных; 3) особенностями отношения психически больных к своей болезни и лечебному процессу, 4) социальным положением психически больного человека в обществе (в микро-и макросоциальной среде) и тем морально-психологическим климатом, который создается вокруг него, 5) отношением населения к психически больного человека и к психиатрическому диагнозу, 6) спецификой врачебной тайны. Указанные особенности ставят психиатрию в особое положение. С одной стороны, психиатрия опирается на общие принципы медицинской этики, а с другой-решает присущие только ей етикодеонтологические проблемы. К этим вопросам прежде всего и должно быть привлечено внимание врача-психиатра.

Врач-психиатр обследует больного, ставит диагноз, назначает лечение, планирует и осуществляет реабилитационные мероприятия. Его интересует не только объективная клиническая картина болезни, но и личность больного с присущей ей системой общественных отношений. Будучи включенным в функционирующую систему социальных связей, больной обменивается информацией (медицинской, правовой, нравственной, эстетической и другими видами) с окружающей его социальной средой. Конечный результат от полученной и переработанной информации определяется как ее количественными и качественными характеристиками, так и психическим состоянием больного, его личностными особенностями. Но во всех случаях он делает то или иное влияние на субъективную картину болезни и самочувствие больного, поэтому всю информацию, поступающую к больному, нельзя оставлять без внимания врача-психиатра. Она всегда должна оцениваться с этико-психологических точек зрения, и исходя из принципов медицинской этики и деонтологии врач должен решать вопрос, насколько она отвечает интересам больного, его выздоровлению и социально-трудовой реабилитации. В современной психиатрии есть целый ряд нерешенных этико-психологических проблем, которые в конечном счете затрагивают личность больного. Так, вряд ли с этической точки зрения можно оправдать применение понятий о “некурабельных”, “безнадежных” больных. Убежден, эти термины несут в себе элементы ятрогении и отрицательно влияют на весь лечебный процесс, заранее создавая неблагоприятную нравственно-психологическую обстановку вокруг больного. То же можно сказать и о разделении больных “интересных” и “неинтересных”. Ведь согласно с таким распределением распределяется и внимание медицинского персонала между больными. Поэтому одностороннее увлечение атипичной клиникой нередко ущемляет интересы другого больного, для которого важны не академический спор о “интересности” или “банальности” того или иного случая, а восстановление его здоровья, чуткость и внимание врача. Развитие современной психиатрии связано с преодолением ею ряда объективных трудностей. Они обусловлены сложностью разрабатываемых в психиатрии проблем, которые на разных условиях исследования имеют свои специфические особенности. Так, на основе только медико-биологических исследований мы не сможем понять всех проявлений личности больного, механизмов ее социальной адаптации, дезадаптации и реадаптации. Очень часто не укладываются в общенаучные модели болезни частные клинические случаи, когда больные, перенесшие например, приступ шизофрении, остаются социально адаптированными, сохраняя свои профессиональные качества. В связи с этим иногда возникает необходимость в пересмотре или снятия диагноза, что позволяет значительно расширить сферу социальной активности больного. Но при этом возникает ряд связанных друг с другом клинических, правовых, этико-деонтологических, социально-психологических проблем. Остановимся на некоторых из них.

У больных шизофренией нарушается в первую очередь узкий круг их личностных отношений, в то время как высокие нравственные понятия долга, чувство ответственности за порученное дело сохраняются, поэтому не так уж редки случаи, когда эти больные, находясь в психотическом состоянии, добросовестно выполняют порученную им дело, проявляют внимание и заботу к людям. Патобиологическая процесс при шизофрении поражает прежде всего те стороны личности, которые у нее еще до болезни отклонялись от нормы. Очевидно поэтому прослеживается определенная связь между преморбидных особенностей личности больного, формой и типом течения шизофрении.

Больной всегда по-своему относится к болезни. При шизофреническом процессе мы нередко наблюдали больных, активно противостоят болезненным изменениям тем настойчивее, чем большими социальными качествами должна их личность в преморбидном состоянии. Такие больные нуждаются в чутком и внимательном отношении со стороны медицинского персонала, родных и близких людей. Забота врача, поведение медицинских сестер и всего обслуживающего персонала в соответствии с принципами медицинской этики и деонтологии могут адекватно восприниматься пациентом даже при наличии у него выраженных психических нарушений. Среди части населения довольно распространено мнение о том, что о человеке, которые переболели шизофренией или находится в состоянии ремиссии, должен заботиться только врач-психиатр. У истоков таких представлений стоят неправильные взгляды людей на психическое заболевание, которое якобы полностью лишает личность больного ее нормальных проявлений. Но в то же время больной с паранойяльных бредом, не имеющим антиобщественного характера, при наличии у него положительной установки на труд должен быть трудоустроен обществом. Благодаря трудовой деятельности человек, перенесший психическое заболевание, включается в определенную систему общественных отношений, расширяя и обогащая сферу своего межличностного общения. В процессе работы восстанавливаются и формируются такие важные нравственные качества личности, как трудолюбие, добросовестность, исполнительность. Трудоустройство больного способствует его социальной адаптации, благотворно влияет на сознание и самосознание.

 

Есть свои клинические и этико-психологические проблемы в детской психиатрии. Они связаны прежде всего с характером заболевания ребенка и непосредственной зависимостью его от семьи и общества, поэтому детскому психиатру приходится заниматься не только лечением, но и вопросами организации воспитания и обучения ребенка. Дети, особенно больные, очень чувствительны к окружающей их морально-психологического климата. Многие из них лишаются самого необходимого-непосредственного межличностного общения со своими сверстниками. Правильно организованная система общения приобретает в этих условиях первостепенное значение, так как она обеспечивает ребенка необходимой для его психического развития информацией. Вот почему все лица, с которыми ребенок общается в процессе лечения, учебы и отдыха, должны обладать высокой культурой, действенными нравственными принципами, убеждениями, поступками. Совместными усилиями они призваны готовить ребенка к жизни, всячески стимулировать его жизнелюбие, самостоятельность, активность, любознательность.

 

МОДЕЛИ ПСИХИЧЕСКИХ ЗАБОЛЕВАНИЙ

Известно, что психическая болезнь проявляется не только на уровне биологических закономерностей. Она затрагивает личность больного, меняя направление мыслей и образ действий. В этом смысле болезнь является экстремальной ситуацией как для больного, так и для членов его семьи. Каждая болезнь воспринимается и оценивается личностью в зависимости от его индивидуальных особенностей, характера заболевания и имеющейся у нее медицинской информации. В настоящее время довольно часто встречаются пациенты, которые еще до прихода к врачу располагает некоторыми сведениями о своей болезни. Эту информацию они получили или доступной им медицинской литературы или из других источников. Иногда аналогичной информацией располагают и родственники больного, но их отношение к ней может существенно отличаться от оценки ее больным. Оценка заболевания больным и его родственниками зачастую не совпадает с оценкой врача. Таким образом, мы имеем три реально существующие модели болезни. Их полная или частичная несовместимость служит иногда поводом для образования конфликтных этико-психологических ситуаций. Они могут возникать при решении вопроса о госпитализации больного в лечебное учреждение, при выборе форм и методов лечения, при постановке и снятии диагноза, при переводе больного на инвалидность и по другим причинам. В каждом конкретном случае перед врачом стоит сложная задача-сформировать у больного и его родственников такое представление о болезни, которое способствовало бы успешному проведению всего лечебного реабилитационного процесса. Для этой цели он использует все средства для воздействия на их сознание и самосознание, создает вокруг них соответствующую окружающую обстановку, действуя при этом словом и делом.

Научная модель психической болезни весьма изменчива и зависит от ряда объективных и субъективных факторов. Она отражает как объективные медико-биологические закономерности патологического процесса, так и связанную с ним систему отношений общества к больному, поэтому каждому этапу развития психиатрии присущи свои представления о болезни, ее клинических, этико-психологических и правовых аспектах. В своей обобщенной форме научная модель болезни обезличенная, но в каждом конкретном случае она находит действенную силу, ставя психически больного человека в соответствующие рамки практической медицины, медицинской этики и права.

 

Больной и его родственники, осознавая или не осознавая данную ситуацию, объективно сталкиваются с ней, так как она санкционирована обществом и возведена в ранг научных положений, правовых норм и нравственных принципов. И задача врача-психиатра состоит в том, чтобы привести их представления в соответствие с реальной действительностью. Конечно, нет необходимости вводить больного и его родственников в круг профессиональных знаний о болезни, но дать (с учетом медицинской этики и деонтологии) исчерпывающую информацию о проблемах, стоящих перед ними в связи с болезнью,-профессиональный и моральный долг врача -психиатра. Это могут быть вопросы, касающиеся выбора методов лечения болезни, ее прогноза, трудоспособности и дееспособности больного, взаимоотношений его в семье и других формальных и неформальных социальных группах, где формируется определенная общественная мысль о больном и его заболевании. При решении этих проблем могут возникать нравственные конфликты. В конфликтной ситуации, которая возникает либо в сфере межличностного общения врача и пациента, или в самой личности, человек поставлен перед необходимостью выбора одного поступка и действия из двух возможных, но взаимоисключающих друг друга. Поэтому выход из морального конфликта всегда сопряжен для личности с осознанием содержательной ценности моральных норм применительно к конкретной жизненной ситуации и своего поведения в ней. В таких случаях перед личностью врача и пациента могут возникнуть проблемы двоякого плана: выбор из двух моральных требований одного, выбор морального или внеморальном (правового и др.) поведения.

 

ЭТИКА МЕДСЕСТРОЙ ПСИХИАТРИЧЕСКОГО ЗАВЕДЕНИЯ

Не секрет, что со словом «психиатрия» у многих людей связаны малоприятные ассоциации. Обычно лица, наблюдающиеся или лечатся у психиатров, неохотно делятся этим с окружающими, а в некоторых случаях пытаются скрыть это обстоятельство. Медсестра любого психиатрического учреждения – стационара или психоневрологического диспансера – должна понимать, что, обращаясь в такие учреждения, пациент испытывает особое напряжение, волнение, а иногда и страх, и эти переживания накладываются на те страдания, которые заставили его обратиться к психиатру.

Все в медсестре должно располагать к себе пациента, начиная с ее внешнего вида (подтянутость, аккуратность, прическа, выражение лица). Совершенно неприемлемо обращение «больной», как будто пациент потерял право на имя и отчество. Чтобы между медсестрой и пациентом сложились партнерские отношения, пациент с должен чувствовать, что вы хотите ему помочь. Только тогда возникает тот доверительный диалог, во время которого медсестра узнает необходимые ей сведения о пациенте, особенностях его личности, его мнение о заболевании, госпитализацию, надежды на выздоровление, планах на будущее. Во время таких бесед выявляются отношение пациента к родственникам, работу, другие проблемы, а все эти сведения дают медсестре возможность поставить свой сестринский диагноз.

При всем этом медсестра постоянно должна помнить, что партнерские отношения с больными не должны переходить в панибратские: ведущая роль всегда остается за ней. Она сочувствует больному, между ними устанавливается ток называемая эмпатия, т.е. медсестра способна познать суть и глубину переживаний и страданий пациента, но она не идентифицирует себя с его переживаниями. Пациент всегда должен быть уверен, что их беседы носят конфиденциальный характер.

Зная особенности переживаний больного, его личности, медсестра тактично объясняет пациенту не только его права, но и обязанности, рассказывает в доступной для больного форме о необходимых обследованиях, подготовке к ним, о предстоящем лечении.

Отказ пациента от того или иного вида обследования или лечения не должен вызывать к нему негативного отношения со стороны медицинского персонала.

Обязанность медсестры – быть честной и правдивой по отношению к пациенту, но разговоры о диагнозе, особенностях заболевания не могут выходить за рамки, обозначенные лечащим врачом. Это относится и к беседам медсестры с родственниками пациентов.

В то же время сведения, которые дают родственники, могут оказаться очень ценными для понимания психического состояния больного, особенностей его личности. Их необходимо отразить в дневниковых записях и довести до врача. С другой стороны, все сведения о больном, методы лечения можно сообщать родственникам только по согласованию с врачом. Семья должна рассматриваться как сфера социальной адаптации, играет определенную роль при лечении. Сменяют друг друга медсестры должны обмениваться информацией о больных учитывая особенности темперамента и характера коллег.

Мнения врача и медсестры на какие-то особенности ухода за больным могут не совпасть. Тогда нужно очень тактично обсудить спорные вопросы с врачом, и, если согласие будет достигнуто, это облегчит работу. Обсуждать же такие ситуации с другими лицами или сразу обращаться с жалобами к руководству не стоит – это может привести к взаимным оскорблениям, нежелательной обстановке в коллективе. Право отстаивать свою точку зрения должно сочетаться с высокой требовательностью к себе. способностью признавать и исправлять свои ошибки, обнаруженные самостоятельно или коллегами.

Гуманизм профессии создает основу для защиты личного достоинства медсестры, ее физической неприкосновенности, права на помощь при исполнении профессиональных обязанностей. Кстати, и его жизненный уровень должен соответствовать статусу ее профессии. Медицинских работников и медсестер, в частности, нельзя принуждать к работе на неприемлемых для них условиях.

 

ПСИХОТЕРАПЕВТИЧЕСКУЮ РОЛЬ МЕДСЕСТРЫ

Психотерапевтическая роль медсестры очень велика, где бы она не работала. Не случайно первоначально, когда институт медсестер только создавался, они назывались сестрами милосердия, так как заботились не только о теле, но и о душе больных.

Искусство сестринского дела заключается в гармоничном сочетании творческого подхода и научной обоснованности процедур, пособий, словесных воздействий и бесед в процессе ухода за больным; в умении время защитить пациента от волнующих его негативных мыслей и чувств, как известно, существенно затягивают выздоровление, Такая защита важна для людей любого возраста, но особенно для детей и пожилых людей.

 

 

Чтобы осуществить ее, медсестра должна быть готова к сопереживанию, должна проявлять доброту, отзывчивость, участие. Но в ряде случаев просто хороших человеческих качеств недостаточно. Чтобы применять их профессионально, а значит, с высокой степенью надежности, надо усвоить определенные элементы медицинской психологии и психотерапии.

Психотерапевтическая деятельность медсестры территориальной поликлиники прежде всего должна быть направлена на такой сложный патопсихологических комплекс, каким является внутренняя картина болезни, т.е. понимание пациентом характера своего заболевания. Отношение больного к своей болезни может носить гипернозогнозичний или анозогнозичний характер, кроме того, возможно множество переходных состояний.

Гипернозогнозия – это субъективная переоценка тяжести болезни, ее возможных осложнений, вероятности неблагоприятного исхода. Она, как правило, возникает при резко развивающихся, острых соматических болезнях (приступы стенокардии, острые желудочно-кишечные боли и т.д.). У личностей с тревожно-мнительным, демонстративными (истерическими), реже – с авторитарно-напряженными (эпилептоидным) чертами характера. Людям с тревожно-мнительными чертами характера свойственны постоянная готовность к тревоге по любым поводам, постоянные опасения за свое здоровье и здоровье своих близких. Естественно, что соматическое заболевание для них – почти катастрофа: а вдруг болезнь не пройдет, перейдет в хроническую форму? может, врач ошибся или скрывает от меня истинное положение дел, и все гораздо серьезнее? о вдруг это закончится смертью? и т.д. Эти пациенты иногда, «на всякий случай» или специально могут преувеличивать свои жалобы, чтобы с ними «повнимательнее разобрались». Они также склонны тревожно прислушиваться к себе, к своим самым незначительным ощущениям. Такие больные нуждаются в успокоении, от них нельзя “отмахиваться” – это только усилит их страхи и осложнит течение заболевания.

У них, как правило, лабильная вегетососудистая система, которая легко отвечает на нервные перегрузки колебаниями артериального давления, частоты сердечных сокращений, появлением экстрасистол. Измерять артериальное давление у них надо не сразу после прибытия в кабинет, а после хотя бы короткой успокаивающей беседы и по возможности не фиксируя их внимание на этой процедуре. Иначе давление может повыситься, что будет отражать только тревожное состояние пациента, а не быть симптомом соматической болезни.

Анозогнозия – наоборот, активное отрицание болезни, недооценка очевидного, приписывание имеющихся симптомов случайным обстоятельствам или другим, не серьезным, заболеваниям. Анозогнозия наблюдается при постепенном, медленном развитии болезни, без ярких, пугающих проявлений (например, при хроническом туберкулезе легких).

Пациенты старческого возраста требуют особого внимания. Такие возрастные психические изменения, как снижение памяти, внимания, снижение подвижности психики в целом, ухудшение процессов приспособления психики к новым требованиям, эмоциональная лабильность, заострение характерологических черт, психологические проблемы (например, связанные с перенесенными утратами, ограничениями, чувством одиночества , покинутости, с «конфликтом поколений») делают их особенно уязвимыми для негативных психологических влияний.

Пациент, нуждающийся в сестринском уходе и получает его, – это прежде всего человек, личность, характеризуется определенными особенностями. Психологически комфортный климат имеет мощным лечебным воздействием – об этом надо помнить и медсестрам, и младшему медицинскому персоналу, и медреестраторам, потому что, как и театр, поликлиника начинается с вешалки.

 

ОБЩИЕ ЭТИЧЕСКИЕ ПРИНЦИПЫ В РАБОТЕ ПСИХОЛОГОВ РАЗЛИЧНЫХ УРОВНЯХ

Этическим кодексом называется свод моральных правил поведения, на которых строится деятельность и взаимоотношения людей в той или иной сфере их общения. В основе этического кодекса лежат нравственные нормы, выражающие особые категории добра, такие общие принципы, выработанные в истории человеческой культуры, соблюдение которых составляет благо для людей, приносит им пользу. Этический кодекс основывается на нормах морали, а не права и следовательно человек нарушает этот кодекс не подлежит суду в соответствии с законом. Существует несколько источников, на основе которых вырабатываются нормы этического кодекса практического психолога. Это философия, религия, культура, обычаи, традиции, идеология, политика выступают как сферы или атрибуты человеческой деятельности, задающие базисные принципы морали для создания и функционирования этического кодекса.

Основными этическими принципами являются:

1. Принцип конфиденциальности.

1. Информация, полученная психологом в процессе проведения работы, не подлежит сознательному или случайному разглашению, а в случае необходимости должна быть представлена в форме, исключающей ее использование против интересов клиентов.

2. Лица, участвующие в психологических исследованиях, тренингах и других мероприятиях, должны быть осведомлены об объеме и характере информации, которая может быть сообщена другим заинтересованным лицам и (или) учреждениям.

3. Участие учащихся, воспитанников, родителей, педагогов и других клиентов в психологических процедурах (диагностика, консультирование, коррекция, психотерапия и т.д.) должно быть сознательным и добровольным.

4. Психолог собирает и использует только ту информацию о клиенте, которая необходима ему для решения задач, определенных планом его работы и спецификой Центра (Службы).

5. Если информация, полученная от клиента, запрашивается экспертами (для решения вопроса о компетентности педагога-психолога во время его аттестации), она должна быть предоставлена в форме, исключающей идентификацию личности клиента экспертами. Для этого вся информация о клиенте регистрируется и хранится с учетом строгой конфиденциальности.

6. Отчеты о профессиональной деятельности, результаты исследований и публикации должны быть составлены в форме, исключающей идентификацию личности клиента окружающими людьми.

 

7. На присутствие третьих лиц во время диагностики или консультирования необходимо предварительное согласие клиента или лиц, несущих за него (в случае, если клиент не достиг 16-летнего возраста).

8. Руководители учреждений, по запросам которых проводится психологическое обследование (исследование), должны быть предупреждены о том, что на них распространяется обязательство сохранения профессиональной тайны. Сообщая администрации результаты обследования и своего заключения, психолог должен воздерживаться от сообщения сведений, наносящих вред клиенту.

2. Принцип компетентности.

1. Психолог постоянно повышает уровень своей профессиональной компетентности, знакомиться с последними достижениями в области психологии.

2. Психолог применяет только надежные и валидные методы изучения психических свойств, качеств и состояний личности, способствует применению их другими.

3. Психолог четко определяет и учитывает границы собственной компетентности.

4. В интересах оптимального выполнения своей задачи педагог-психолог сотрудничает с другими психологами и с представителями смежных отраслей науки.

5. Психолог самостоятельно выбирает процедуру и методы обследования. При необходимости педагог-психолог консультируется с экспертом в соответствующей области (руководителем методического объединения и другими специалистами).

6. Психолог по поручению специалистов Управления Образования имеет право проводить анализ использования психологических методик педагогами и другими участниками образовательного процесса.

3. Принцип ответственности

1. Психолог осознает свою профессиональную и личную ответственность перед обществом, в котором он работает и живет. Он популяризирует психологические знания для повышения благосостояния общества.

2. Проводя исследования, психолог заботится, прежде всего, о благополучии людей и не использует результаты работы им во вред.

4. Психолог несет ответственность за соблюдение данного Этического кодекса независимо от того, проводит он психологическую работу сам или она идет под его руководством.

5. Психолог несет профессиональную ответственность за высказывания на психологические темы, сделанные в средствах массовой информации и в публичных выступлениях. Психолог в публичных выступлениях не имеет права пользоваться непроверенной информацией, вводить людей в заблуждение относительно своего образования и компетентности.

6. Психолог может не информировать клиента об истинных целях психологических процедур только в тех случаях, когда альтернативные пути достижения этих целей невозможны. Все скрытые цели, включенные в замысел работы, должны быть раскрыты клиенту не позднее окончания этой работы.

4. Принцип этической и юридической правомочности.

1. Психолог планирует и проводит исследования в соответствии с действующим законодательством и профессиональными требованиями к проведению психологических исследований.

2. В случае расхождения между нормами настоящего Кодекса и обязанностями, вменяемыми ему администрацией любого уровня психолог руководствуется нормами данного Кодекса. Подобные случаи доводятся до сведения администрации Центра и профессиональной психологической общественности (методическое объединение).

3. Нормы этого Кодекса распространяются только на профессиональные отношения психолога с клиентами и общественностью.

4. Психолог может выполнять свои обязанности официального эксперта в соответствии с законом. В случаях, когда необходимо психологическое заключение, он выступает как должностное лицо, помня, что его мнение играет важную роль в защите интересов общества и конкретного гражданина.

5. Принцип квалифицированной пропаганды психологии.

1. В любых сообщениях, предназначенных для людей, не имеющих психологического образования, следует избегать информации о специальных диагностических методах. Информация о таких методах возможна только в сообщениях для специалистов.

2. Во всех сообщениях психолог должен отражать возможности методов практической психологии в соответствии с реальным положением дел. Следует воздерживаться от любых высказываний, которые могут повлечь за собой неоправданные ожидания от психолога.

3. Психолог обязан пропагандировать достижения психологии профессионально и точно, в соответствии с действительным состоянием науки на данный момент.

6. Принцип благополучие клиента.

1. В своих профессиональных действиях психолог ориентируется на благополучие и учитывает права своих клиентов, учеников, диспетчеров и других участников исследований. В случаях, когда обязанности педагога-психолога вступают в противоречие с этическими нормами, психолог разрешает эти конфликты, руководствуясь принципом “не навреди”.

2. Психолог должен отдавать предпочтение интересам клиента при определении целей и планировании процедуры, характере проведения диагностического обследования. Психолог должен оберегать клиента от психологических травм, уважать личность человека, с которым работает.

3. Психолог в ходе профессиональной деятельности не должен допускать дискриминации (ограничения конституционных прав и свобод личности) по социальному статусу, возрасту, полу, национальности, вероисповеданию, интеллекту и любым другим отличиям.

 

7. Принцип профессиональной кооперации.

1. Работа психолога основывается на праве и обязанности проявлять уважение к другим специалистам и методам их работы независимо от собственных теоретических и методических предпочтений.

2. Психолог воздерживается от публичных оценок и замечаний о средствах и методах работы коллег в присутствии клиентов и обследуемых лиц. Если психолог имеет претензии к стилю или методам работы коллеги, он может выступать с обоснованной критикой в кругу специалистов. В тех случаях, когда психолог узнает об этических нарушениях другого психолога, он обращает на это его внимание, если это может способствовать приемлемого решения ситуации и при этом не будет нарушено право на конфиденциальность.

3. Если этическое нарушение не может быть устранено неформальным путем, психолог может вынести проблему на обсуждение методического объединения (МО), в конфликтных ситуациях – на этическую комиссию областного научно-методического совета службы практической психологии образования. 4. Психолог при рецензировании материалов, представленных к публикации на грант или в иных целях, уважает конфиденциальность и авторские права

5. После опубликования результатов исследования психолог не имеет права скрывать данные, на которых построены его заключения, от других специалистов, занимающихся близкими проблемами или желающих перепроверить выводы, повторив анализ. Авторские права на психологические данные относятся собрала их стороне.

8. Принцип информирования клиента о целях и результатах обследования.

1. Психолог информирует клиента о целях и содержании психологической работы, проведенной с ним, применяемые методы и способы получения информации, чтобы клиент мог принять решение об участии в этой работе. В случаях, когда психологическая процедура осуществляется с детьми до 16 лет, согласие на участие в ней ребенка должны дать родители или лица, их заменяющие

2. В процессе диагностики или психологического консультирования психолог высказывает собственные суждения и оценивает различные аспекты ситуации в форме, исключающей ограничение свободы клиента в принятии им самостоятельного решения. В ходе работы по оказанию психологической помощи должен строго соблюдаться принцип добровольности со стороны клиента. Клиент в любой момент (или вообще) может отказаться от работы, так же клиент может отказаться от работы с данным психологом и обратиться к другому специалисту.

3. Психолог должен информировать участников психологической работы о важных аспектах деятельности, которые могут повлиять на их решение участвовать (или не участвовать) в предстоящей работе: физический риск, дискомфорт, неприятный эмоциональный опыт и др.

4. Для получения согласия клиента на психологическое обследование психолог должен использовать понятную терминологию и доступный для понимания клиента язык. Педагог-психолог формулирует и излагает результаты обследования в терминах, понятных клиенту.

5. Заключение по результатам обследования не должно носить категорический характер, оно может быть предложено клиенту только в виде рекомендаций. Рекомендации должны быть четкими и не содержать заведомо невыполнимых условий.

6. В ходе обследования психолог должен выявлять и подчеркивать способности и возможности клиента. Недопустимо акцентировать внимание клиента на его ограничения и недостатки.

9. Принцип морально-положительного эффекта профессиональных действий психолога.

1. Психолог должен делать все возможное для определения ситуаций, в которых психологические техники или инструментарий вообще не могут быть адекватно использованы или на их использование должны быть наложены соответствующие ограничения. Это касается случаев, когда психологическим инструментом пользуются непрофессионалы или когда исследование болезненно затрагивает такие индивидуальные особенности, как возраст, пол, расовая и национальная принадлежность, вероисповедание, сексуальная ориентация, физическое или психическое расстройство, язык, социальный и экономический статус.

2. В отчетах о своей работе, сделанных для специалистов, не имеющих психологического образования, психолог должен исходить из того, что сообщения должны быть ясными и применимыми к практическим потребностям заказчика.

3. При выступлениях в средствах массовой информации психолог должен высказывать суждения, основанные на реальных достижениях психологической науки и практики. Содержание выступлений должно быть направлено на позитивные изменения в общественном мнении или эмоциональном состоянии адресата.

4. Психолог не должен участвовать в деятельности, результаты которой могут дискредитировать психологию как науку.

 

СПЕЦИФИКА РАБОТЫ С ДЕТЬМИ

1. Ребенок не способен самостоятельно заявить о своих проблемах, что предполагает активность выявление психологических проблем со стороны психолога, разделение в жалобах родителей их собственных проблем и трудностей ребенка.

2. Ребенок не может ставить перед собой цель избавиться от своих проблем, поэтому необходимо создавать заинтересованность ребенка в процессе консультирования.

3. Отсутствие рефлексии у ребенка.

 

 

Применительно к перечисленным принципам профессиональной деловой этики формулируются и этические нормы профессиональных действий, обеспечивающих возможность эффективного решения деликатных, личностно значимых проблем. Это способы и приемы, применяемые психологом во всех ситуациях работы с клиентом.

1. Как давать конкретный совет-рекомендацию? Опыт работы многих психологов выдвинул своеобразный принцип – отказ от конкретных рекомендаций (“Я рад не даю”). Речь не идет о полном отказе от рекомендаций, но при первой встрече с клиентом совет вреден и опасен почти всегда.

Причины этого:

– Скороспелый совет вряд ли может вывести человека, выстрадал свою проблему, из тупиков уже известных альтернатив. Чаще всего проблемой и является невозможность принять однозначное решение;

– Обратился к психологу человек ждет не ради в прямом смысле, а конкретной помощи. Как только психолог становится «советчиком», он становится в позицию учителя по отношению к ученику, автоматически вызывает сопротивление клиента;

– Конкретные рекомендации как поступать, становятся для обратился возможностью снять ответственность за происходящее с себя и передать ее психолога. Формируется пассивное отношение к проблеме. Задача психолога состоит в том, чтобы помочь человеку обрести уверенность в себе, способность самому отвечать за собственную судьбу.

Профессиональный совет или рекомендации становятся возможными и действенными лишь по мере углубления контакта, установление доверия между клиентом и консультантом.

2. Второй принцип – анализ подтекста как реагирование специалиста не только на явное содержание обращения и запроса на помощь, но и требование максимально подробного описания ситуации, совместное с клиентом рассмотрение истинных мотивов, планирования согласно этому своих действий. 3. Принцип стереоскопического взгляда на ситуацию. Выносится на консультацию ситуация должна быть зафиксирована и субъективно (позиция членов семьи) и объективно (средствами психолога). Это принцип всей консультационной работы, а не только этапа постановки диагноза. Психолог должен стремиться раскрыть стереоскопичность ситуации перед участвующими в ней субъектами.

4. Принцип уважения к личности клиента, согласно которому психолог не стремится совершенствовать личность клиента в соответствии с абстрактными идеалами, а исходит из учета потребностей, ситуаций, условий и возможностей самого клиента, необходимости помочь ему в решении его собственных проблем.

Психолог не берет на себя воспитательных функций школы, детских садов, семьи, карательных функций милиции, не подменяет собой деятельность медицинских учреждений. Его задача – помочь уже сложившимся или только еще формируется, людям в их личностных и межличностных проблемах, которые мешают им чувствовать свою жизнь полноценной, а себя – счастливыми.

5. Принцип разграничения личных и профессиональных отношений между консультантом и клиентом. Личных отношений по возможности следует избегать, чтобы не попасть в ловушку “дружбы” или “симпатии”.

В психотерапии существуют два важнейших понятия:

– “Перенос”, то есть склонность клиента проецировать на отношения с консультантом свои отношения со значимыми людьми, основные проблемы и конфликты;

– “Контрперенос” – склонность психотерапевта проецировать свои отношения со значимыми людьми и основные внутренние проблемы и конфликты на отношения с пациентом.

 

ФИЗИОЛОГИЧЕСКИЙ АСПЕКТ НАРКОМАНИИ И ПОНЯТИЯ “НАРКОТИЧЕСКУЮ ЗАВИСИМОСТЬ”

С середины XX века проблема зависимости от наркотиков стала привлекать все большее внимание общества и институтов здоровья в связи с тем, что в наше время она стала гораздо серьезнее, чем в начале прошлого века, так как появилось огромное количество синтетических препаратов , вызывающих зависимость. К тому же в большом количестве случаев их производство и продажа осуществляются незаконно, что не позволяет контролировать качество этих препаратов.

Причины и механизмы возникновения наркомании изучены достаточно хорошо. В медицине принято говорить, в первую очередь, о наличии врожденной предрасположенности к зависимости и механизмы взаимодействия психоактивных веществ с медиаторами головного мозга. Психология ставит вопрос о наличии психологических причин возникновения зависимости, связанные с особенностями личности и ее развития. Социология делает акцент на социальных факторах: преступное социальное окружение, нищета и др. Таким образом, феномен наркомании поддается изучению со стороны ряда дисциплин.

В медицине наркомания рассматривается как болезнь.

Наркомания (от греч. Narke – помрачение сознания, оцепенение и mania) – страсть) – патологическое влечение к употреблению наркотических средств, вызывающих в малых дозах эйфорию, в больших – оглушение, наркотический сон. При их систематическом употреблении возникает привыкание, сопряженное с возникновением состояния абстиненции, представляющей собой плохое самочувствие при отсутствии наркотических веществ. При наркомании поражаются внутренние органы, возникают неврологические и психические расстройства, развивается социальная деградация. При постоянном приеме наркотиков происходит деградация личности, характеризующееся интеллектуальным и эмоциональным оскудением, утратой всех интересов, не связанных с наркотиками. В качестве особых видов существуют морфинизм, опиофагии, гашишизм, пристрастие к героину.

 

 

О том, что такое наркотическая зависимость, или наркомания говорить сложно. Видение, интерпретация и понимание этого феномена очень сильно зависит от точки зрения, принадлежности к какой-либо научной парадигмы, степени знакомства с ним исследователя и т. п. Мы можем говорить, что наркомания – это болезнь, если придерживаемся медицинской парадигмы; что это латентный суицид, в случае принадлежности к психоанализу, что это проявление аномии, если мы – социологи. Однако все это множество взглядов на одно и то же явление во многом помогает лучше понять, что же собой представляет наркотическая зависимость.

Для начала необходимо отметить, что наркомания – это явление культурно обусловлено. Она появляется лишь на определенном этапе развития общества, цивилизации – тогда, когда табу на употребление психоактивных веществ вне ритуалов исчезает, только на этом этапе мы встречаем ее. Более того, регулярное (часто ежедневное) употребление наркотиков для получения удовольствия может стать важной частью культуры.

Разделение подходов на биологические и психологические, а также их рассмотрение в различных главах служит лучшему пониманию феномена наркомании, различных его аспектов. Но это разделение не подразумевает отсутствие взаимосвязи между этими аспектами зависимости. Напротив, необходимо всегда помнить о теснейшей связи между психологическими и физиологическими сторонами наркотической зависимости, их взаимное влияние друг на друга.

Сначала мы рассмотрим наркотическую зависимость с медицинской точки зрения для понимания физиологических механизмов формирования и последствий наркомании, а также возможных биологических причин ее возникновения.

 

ЭТАПЫ И МОТИВЫ НАРКОТИЗАЦИИ

Различают пять этапов постепенного наркотизации:

Единичное или редкое употребление наркотиков.

Многократное их употребление без признаков психической и физической зависимости.

Наркомания 1-й степени: сформирована психическая зависимость. Поиск наркотика для получения приятных ощущений, но еще нет физической зависимости, а прекращение приема наркотика пока не вызывает болезненных ощущений. Мысли о приеме наркотика приобретают навязчивый характер. Наркотик становится “лекарством”, которые снимают напряжение в конфликтных ситуациях, – трансформируются характерологические и патохарактерологические черты. Основное направление этой трансформации – от стенической типа в астеническому и апатичными. Происходит нарастание социальной дезадаптации. Человек утрачивает прежние положительные ориентации, у него снимается чувство ответственности, долга, способность к сопереживанию.

 Наркомания 2-й степени: уже сложилась физическая зависимость от наркотика, поиск уже направлен не столько на то, чтобы вызвать эйфорию, сколько на то, чтобы избежать мучений, абстиненции (ломки). На 2-й стадии наркомании появляются ощущения, вызываемые приемом наркотика, притупляются, теряют былую яркость. Общение в группе практически отсутствует, единственная цель общения – употребление наркотика. Взаимный обман, “измена”, полная потеря взаимных обязательств членов группы – обычное явление. Асоциальность доходит до критической черты. Теряются этические принципы, эмоциональные привязанности.

Наркомания последней, 3-й степени: полная – физическая и психическая деградация.

Считается, что остановиться при приеме наркотиков возможно лишь на первых двух стадиях. Исследования показали, что только 20% принимают наркотики подростков переходят опасную черту и становятся закоренелыми наркоманами.

Кроме того, подростки употребляли наркотики, но не стали наркоманами, все равно приобретают устойчивые психологические комплексы: противопоставление себя общественной морали, традиций, которые существуют в мире взрослых.

Благоприятным фоном развития детского и подросткового наркотизма являются устойчивые комплексы-реакции, основной из которых является реакция эмансипации. В основе ее заложено стремление освободиться от привычных рамок (семьи, учебной среды и т. д.).

Реакция формирования сексуального влечения также обуславливает наркоманию в подростковой среде. Некоторые подростки реализуют сексуальные впечатления путем галлюцинаций сексуального плана. Курение гашиша, по мнению несовершеннолетних, повышает сексуальную потенцию.

 

Для первого употребления наркотика несовершеннолетними, по результатам нескольких исследований, характерны следующие мотивы:

31% – желание быть как все (комплекс подросткового конформизма),

19% – стремление испытать новые впечатления (любопытство),

12% – поиск фантастического,

10% – стремление забыться, отключиться от неприятностей.

Одной из значимых причин обращения подростков к наркотикам является инфантилизм – неспособность принимать решения, стремление идти по более простому пути. В отличие от животных и детей взрослеющий и взрослый человек в той или иной степени владеет своими желаниями. Самоконтроль – не только волевая функция, но и навык, приобретаемый усвоением социальных и нравственных норм, воспитанием. Способствует самоконтролю знание последствий злоупотребления наркотическими веществами, ценностные ориентиры, личные, социальные цели, перспектива достижения которых весомее (и соизмерение для индивидуума есть), чем сиюминутное удовольствие. Соотношение стремления к удовольствию и самоконтроля у подростков такое, что подросток оказывается уязвимым. В этом – опасность наркотизма, и тем больше, чем моложе возраст.

Наглядно эта закономерность проступает в случаях так называемой девиантной личности. Это молодые люди определенного типа поведения, облика и личностных характеристик. Поведение в целом отклоняется: пренебрежение работой и учебой, эпизоды воровства, вандализма, мелкого хулиганства; употреблению одурманивающих средств – лишь составляющая этого ряда. Обязательно прохождение молодежной моде, увлечение рок-или поп-музыкой (или любым другим направлением). Групповое времяпрепровождения обязательно. Существование в “системе” – наиболее яркая черта. Следует иметь в виду, что групповое существование – этап в развитии ребенка, который приходится на возраст 8-12 лет.

В дальнейшем осложнения психической деятельности, формирование собственных интересов приводят к индивидуализированным отношениям со сверстниками, появляются личные друзья, приятели. Групповое жизни в возрасте 14-15 лет можно рассматривать как показатель задержки психического развития, низкого уровня развития. Действительно, в группах, с юношей 16-20 лет, наблюдаются черты детских групп: направленность на игровую развлекательную деятельность, не целевая активность, легкость аффективной индукции. Отношения по сути обезличенные, состав группы случаен. На уровень психического развития указывают также примитивный характер аффектов и склонность к разрушительным действиям. В группе выражено отчужденное, нередко враждебное отношение к взрослым. Молодые люди, на первый взгляд, очень похожи. Такое впечатление производят, конечно, однотипные прически, одежда, манера держаться. Однако главное – недостаточность индивидуального выражения лица и стереотипная усвоенная форма общения со взрослыми. Последнее в свою очередь – отражение группового рисунка поведения. При детальном изучении выясняется недостаточность личной мотивации поведения – оно диктуется группой. В своих рассказах молодые люди употребляют практически только местоимения множественного, даже если речь идет о ситуации нейтральных, не связанных с проступками (вне попытки уйти от ответственности). Попытка установить тип личности, какую-то постоянную совокупность черт, который вовлекается в злоупотребление с большей частотой, чем другие, трудноосуществима и потому, что потребление начинается в возрасте, когда личность оказывается в неуравновешенном, достаточно аморфном состоянии.

 

БИОЛОГИЧЕСКИЕ ПРИЧИНЫ ФОРМИРОВАНИЯ ЗАВИСИМОСТИ

Генетическая предрасположенность является одной из важнейших биологических причин формирования алкоголизма. Но и в формировании наркоманий генетическая предрасположенность играет немалую роль.

Выделены маркеры предрасположенности к алкоголизму. Один из таких маркеров – это активность фермента дофаминбетагидроксилазы, который участвует в превращении дофамина в норадреналин. У людей с высоким биологическим риском является генетически обусловленная очень низкая активность этого фермента. И, наоборот, у лиц с низким риском биологическим активность фермента очень высока.

Исследования детей показали, что основной вклад в предрасположенность к алкоголю вносит отец. Дети, рожденные от родителей, зависимых от алкоголя, в 4 – 6 раз чаще заболевают алкоголизмом, чем дети, рожденные от здоровых родителей. У детей от родителей, зависимых от алкоголя, было обнаружено чрезвычайное расширение спектра общей активности МАО (МАО) – фермента, участвующего в метаболизме дофамина. У таких детей МАО появляется в плазме клетки (в норме – только в митохондриях), а также метаболизируется те амины, на которые в норме не влияет. Прием алкоголя нормализует активность МАО, что может служить причиной формирования алкоголизма.

Исследования генома человека позволили сделать предположение о том, что риск формирования зависимости может быть связан с генами, которые кодируют рецепторы дофаминовые второго и четвертого типов (DRD2 и DRD4 соответственно). А также с геном переносчика серотонина (5HTTLPR). Ген DRD4 связан с «поиском новизны”, т.е. импульсивностью, раздражительностью, склонностью к нарушению правил, которые мешают достижению цели. Чем дольше аллели DRD4, тем выше оценки по “поиску новизны» получали испытуемые. На этот показатель у взрослых влияет сочетание генов DRD4 и 5HTTLPR (это сочетание влияет на уровень ориентировочной активности у новорожденных). В детском возрасте на “поиск новизны” так же влияет ген DRD2, причем общий эффект этих двух генов более четкий, чем каждый отдельно.

 

Комбинация генов DRD2, 5HTTLPR и гена рецептора андрогена человека вносит вклад в формирование и развитие симптомов расстройств детского поведения, характеризующихся непослушанием и нарушением социальных норм. У людей с зависимостями оценки по “поиску новизны» обычно выше, чем у здоровых людей, кроме того, среди первых чаще встречаются носители длинного аллеля DRD4. У наркоманов была найдена связь между генотипами по. DRD2 и “поиском новизны”, а также между генотипом по DRD3 (ген дофаминового рецептора третьего типа) и “поиском ощущений”. Дофаминовые рецепторы второго типа чаще всего связывают со злоупотреблением психоактивными веществами. Носительство одного из аллелей гена DRD2 ведет к снижению функции дофаминовых рецепторов в стриатуме, с одной стороны, и алкоголизма и наркомании – с другой.

Однако нет достаточных оснований считать, что связь между обменом дофамина и формированием зависимости опосредована «поиском новизны”. Скорее, “поиск новизны” и злоупотребления алкоголем и наркотиками имеют общий нейронный субстрат, обеспечивающий положительное подкрепление, – мезолимбических отдел дофаминовой системы мозга. Общий вклад в “поиск новизны” и возникновения зависимости вносит, пожалуй, и опиатная система, оказывает модулирующее действие на дофаминовые.

Кроме того, были найдены связи между антисоциальными чертами у зависимых от алкоголя и генами рецепторов серотонина 1b и 2a, а также 5HTTLR. Кроме этого антисоциальное поведение зависимых от алкоголя связано с полиморфизмом гена, кодирующего МАО-А (фермент, который участвует в разрушении серотонина и дофамина и, следовательно, ограничивает их активность).

Ряд исследователей склоняются к тому, что основной причиной формирования зависимости является недостаточный синтез катехоламинов в головном мозге (вследствие врожденной или приобретенной патологии). Катехоламины – это медиаторы головного мозга, связанные с “системой удовольствия”, т.е. они отвечают за возникновение чувства радости, удовольствия, удовлетворения. Таким образом, создается ситуация, при которой индивиду для получения удовольствия необходим либо чрезвычайно сильный стимул (многократно увеличивает синтез катехоламинов), или поступления данного или сходного с ним по строению вещества извне.

Исходя из всего вышесказанного, можно сделать вывод, что в медицине зависимость от психоактивных веществ рассматривают как болезнь, которая характеризуется наличием абстинентного синдрома при отмене (или уменьшения его дозы) применяемого препарата, изменением метаболизма (синдром измененной реактивности) и психического статуса. Болезнь в своем развитии проходит несколько стадий. В клинике принято выделять различные виды наркомании согласно употребляемым веществом (опиомании, кокаинизме, морфинизм и т. д.)

Основной механизм формирования зависимости – это изменение метаболизма вследствие встраивания психоактивного вещества в обмен веществ. Существует представление, что каждому психоактивному вещества соответствует свой нейромедиатор, который оно начинает замещать. В отличие от механизмов, причины формирования зависимости изучены не настолько хорошо. Основные причины формирования зависимости связаны с нарушением метаболизма, обусловленным генетически. Особенно явно видно генетическая составляющая алкоголизма.

Однако указанные особенности и причины формирования наркозависимости не дают нам полного понимания данного феномена, так как есть люди, которые злоупотребляют психоактивными веществами и не имеют генетической предрасположенности, и, наоборот, люди его имеют, но не являются зависимыми. К тому же не совсем понятно, по какому принципу происходит выбор того или иного наркотика. Очевидно, что для объяснения зависимости от психоактивных веществ недостаточно исследований только в области медицины, биологии и физиологии. Для более глубоко понимания проблемы необходимо привлечение специалистов из других областей: психологии, психиатрии, социологии и смежных с ними.

 

ПРЕДСТАВЛЕНИЯ О НАРКОТИЧЕСКОЙ ЗАВИСИМОСТИ В ПСИХОЛОГИИ ПСИХОЛОГИЧЕСКИЕ ПРИЧИНЫ ФОРМИРОВАНИЯ ЗАВИСИМОСТИ

Можно говорить о том, что психологический подход к проблеме зависимости, в том числе от психоактивных веществ, более комплексный, чем в медицине и физиологии. В психологии не проводится четкая грань между изучением причин возникновения зависимости и изучением механизмов ее возникновения и формирования. Возможно, это обусловлено невозможностью для психологии объяснить одно без ссылки на другое.

Однако такой комплексный подход к наркотической зависимости вовсе не означает полного единства психологов в понимании и объяснении данного феномена. Напротив, в отличие от медицины и физиологии, где существует единая концепция, в психологии мы находим очень много разных точек зрения. По всей видимости, это связано с тем, что в психологии нет единой школы и научной парадигмы. Каждая школа рассматривает проблему наркомании в рамках своих теоретических построений, так и выводы, и предлагаемые решения очень сильно отличаются.

Все психологические причины формирования зависимости можно разделить на две категории:

 

– Влияние среды (т.е. все внешние факторы);

– Особенности строения личности человека, стала зависимой.

Можно говорить, что главным фактором внешней среды является цивилизация. С одной стороны, она открывает доступ к наркотическим препаратам, а с другой, регламентирующего их применения. В европейской цивилизации наркотики являются исключительно лекарственными средствами, не зависимо от того, кто их употребляет: наркоман или пациент больницы. Они потеряли свою религиозную функцию (использование в религиозных обрядах), а, следовательно, исчезло и табу на их нецелевое и повседневное применение.

С развитием цивилизации изменилась и среда обитания людей. В жизнь людей входит все больше и больше техники, что приводит к замене естественной среды обитания на искусственную, а это, в свою очередь, влечет к изменениям психофизических условий жизни. Последствия этих изменений очень сложно предсказать. Вполне вероятно, что они могут привести к увеличению случаев дезадаптивного поведения, росту числа психических отклонений и заболеваний. К тому же темп изменений с каждым годом становится все выше, что сильно сказывается на людях.

Важным фактором влияния среды на риск формирования наркомании ситуация в обществе. Сегодня большинство социологических теорий связывают распространение девиантных форм поведения (а наркомания, с точки зрения этого подхода, – одна из форм девиации) с явлением социальной аномии. Дюркгейм характеризовал аномии как состояние отсутствия ценностей, “безнормность”, присущие переходных периодов, когда старые ценности уже не существуют, а новая система норм и ценностей еще не сформирована. Мертон описывает эту общественную ситуацию как расхождение общественных требований, культурно принятых жизненных целей и имеющихся в распоряжении средств. Дарендорф объясняет аномии ослаблением общественных предпочтений; Маккиверу – ослабленными социальными и эмоциональными контактами. Однако все авторы сходятся в негативной оценке влияния аномии на общество и его институты. Аномия усиливается в период реорганизации общества, а именно в связи как с общественными регрессии, так и с быстрыми прогрессивными процессами.

Последние несколько лет в нашем обществе происходят очень резкие изменения, а вместе с ними людям становится сложно оценивать ситуацию, особенно молодежи. На фоне этого происходит быстрая наркотизация общества, что еще раз доказывает влияние макросоциальных факторов на риск возникновения наркомании. Н. С. Курек в своих исследованиях также отмечает, что в годы социальной нестабильности число наркомании и психических заболеваний резко возрастает.

В результате резких изменений в обществе начинается разрушение социальных институтов, из которых, пожалуй, самым важным является семья. Дезинтеграция семьи – это не только следствие общественных процессов, но и причина будущего состояния общества, поскольку семья наибольшей степени отвечает за социализацию ребенка. Ослабление института семьи также может служить причиной формирования девиантного поведения, в том числе и наркомании.

Из-за ослабления общественных институтов социализации возросли роль и значение молодежных групп. По сути, они превратились в среду первичной социализации, но при этом они не способны усваивать общественные нормы полностью и адекватно требованиям социума. Молодежная субкультура порой носит Дезинтегрирующие характер и способствует формированию девиаций. Негативное влияние социокультурное молодежных объединений проявляется в следующих моментах:

– Все большее влияние приобретают группы, образующиеся спонтанным путем в бесконтрольном окружении (улица, места развлечений и т. п.);

– В группе часто доминирует система отношений дружеского уровня (все дальше оттесняется “дружба” в ее традиционном понимании) группы принимают значительные размеры, что исключает переживания интимности, доверчивости;

– Внутригрупповые связи амбивалентны или нейтральны; в спонтанно образованных, достаточно многолюдных группах много подростков, которые реализуют “общинное одиночество”, или одиночество в толпе;

– Молодежные группы часто построены иерархически и охватывают людей разного возраста, что способствует развитию системы власти и подчинения; негативные привычки и поведение старших становится нормой для всех, что приводит к ускорению девиантного “карьеры” младших;

– Жизнь групп насыщена конфликтами, как внутри, так и за ее пределами часто конфликты между группами перерастают в агрессию; межгрупповых отношений в высокой степени присущи аттитюды отвержения, нетерпимости, образ мышления, основанный на предубеждении и дискриминации;

– Характерным для молодежных групп является вопрос любви, при выборе личного партнера не учитывается его причастности к любой форме девиации, следовательно, быстро распространяется инстантных секс, что, в свою очередь, оказывает негативное влияние на эмоциональном, психическом и социальном плане;

– Коммуникативная система внутри группы очень скудная;

– Культура вкуса, в основном, проявляется внешне: в одежде, внешней атрибутики, музыкальные предпочтения и т. п.

Важно отметить, что критическим моментом для приобщения к наркотикам является переход от подросткового возраста к юношескому. Именно в это время знакомится с наркотиками почти половина всех когда-либо приобщившихся к ним, а к 20 годам успевают познакомиться с наркотиками почти 9/10 всех хотя бы один раз пробовали их. В целом, если в 20 лет человек не получил опыт употребления наркотиков, то вероятность этого резко снижается. Еще меньше риск вовлечения в периодическое или регулярное потребление.

Еще одним важным фактором формирования наркомании является ценность здоровья. По данным социологов общественная ценность здоровья достаточно высока: из 10 жизненных ценностей “здоровье” – третье, после “работы” и “семьи”. Однако здоровье ценится как средство достижения жизненных целей и материальных благ, а не как средство прожить подольше и полноценнее. Относительно высокий рейтинг здоровья еще не означает обязательного самосохранительного поведения. Это можно продемонстрировать данным нашего исследования: 97% опрошенных сказали о своей осведомленности о вреде наркотиков, однако 30% указали на наличие опыта употребления наркотиков в прошлом, а 10% – на актуальное употребление наркотических средств.

Э. Берн пишет, что существуют убедительные доказательства, что алкоголизм не встречается в семьях, где детей приучают связывать выпивку (как правило, вино) с особыми обстоятельствами. Дети, таким образом, учатся пить с надлежащей умеренностью. В таких семьях пьянство не рассматривается как признак силы и мужества, а презирается как слабость. Э. Берн отмечает, что бескомпромиссное неприятие алкоголя матерью или отцом может способствовать развитию алкоголизма, так как не позволяет “научить” детей надлежащего использования и употребления алкоголя.

Еще одна из возможных причин наркомании – это гипо-или гиперопека ребенка родителями. В случае гипоопеки родители практически не интересуются своим ребенком. У таких детей снижена самооценка, есть в наличии комплексы неполноценности, они испытывают чувство мести и ненависти по отношению к взрослым. Возражения, холодность, отсутствие тепла и ласки со стороны родителей сначала травмируют ребенка, а затем ожесточают его подталкивают к поиску “другой жизни”, иного общества. Очень часто такие дети обращаются к психоактивным веществам или пытаются покончить с собой, так как не могут понять причины холодного отношения родителей.

В случае гиперопеки за ребенком постоянно присматривают, ему уделяют много внимания, отказывают в самостоятельности. Жизнь гиперопекающим ребенка полностью контролируется его родителями, а когда он начинает взрослеть, такая сверхзабота становится ему в тягость. Ребенок пытается обрести самостоятельность любым доступным способом, поэтому он сознательно идет на конфликты с семьей, демонстративно нарушает предписываемые ему нормы поведения. Для такого ребенка наркотики могут стать единственным аспектом жизни, над которым, как ему кажется, он обладает полной властью. Еще одним следствием гиперопеки является инфантилизм. Инфантильный ребенок легко попадает под влияние более опытных товарищей, его легко уговорить попробовать наркотики или подбить на какую-нибудь шалость. Другой вариант гиперопеки – это всеобщий любимец, объект всеобщего поклонения и восхищения, единственный ребенок в большой семье. Для такого ребенка привычны вседозволенность, неограниченная власть над взрослыми, которые его никогда не накажут и не обругают. Очень часто такие дети демонстративные, пытаются произвести впечатление на окружающих, для них характерно желание быть лучше всех, что в свою очередь может привести к наркотизации или алкоголизма (например, при желании всех перепить или все попробовать). Еще одним фактором, провоцирующим развитие зависимости, может служить влияние среды проживания и наличие доступа к наркотическим веществам. Для подростков при привлечении к наркотикам и алкоголю наибольшее значение имеет пример сверстников. Важным фактором может оказаться и мода на употребление наркотиков (например, мода на экстази в клубной хаус-культуре).

Очень важным мотивом употребления наркотиков является ожидание от употребления наркотика чего-либо, есть предчувствие наркотика. Эти ожидания базируются на предыдущих впечатлениях от эффектов каких-либо применявшихся психоактивных веществ. Эти впечатления могут быть прямыми (если человек сам употреблял наркотики) или косвенными (если человек узнал о действии вещества и его эффекты в инструкции, от пробовавших друзей, по телевизору, из книги и т.д.). Часто ожидания людей относительно наркотиков являются определяющими в их восприятии и отношении к наркотику. В отдельных случаях это может влиять даже сильнее, чем фармакологическое воздействие психоактивного препарата (в некоторых случаях введение наркоману наркотика-плацебо приводило к облегчению или даже полного снятия симптоматики синдрома отмены). Предчувствие эффектов наркотиков оказывается более заметным в поведении или эмоциях, которые общество не относит к обычным ощущениям, например, агрессии, повышенной сексуальности, эйфории и тому подобное. Например, люди, которые верят в то, что героин дает расслабляющий эффект, ощущение мягкости, спокойствия, будут испытывать эти эффекты скорее благодаря тому, что они ожидают это, чем специфического воздействия опиатов. Возвращение после долгого воздержания к обстановке, которая ассоциируется с употреблением наркотиков, может спровоцировать появление симптомов абстиненции и поведения, направленного на поиск наркотиков.

Исследование причин возникновения зависимости, вследствие особенностей строения личности человека, в основном связано с преморбидным характеристиками личности зависимого.Среди обследованных больных преморбидные девиации в половине случаев оценивались как акцентуация и в другой половине – как психопатические проявления с социальной дезадаптацией. Наличие акцентуации характера особенно часто отмечают у лиц, злоупотребляющих героином. В исследовании Козлова А. А. и Рохлиной М. Л. было показано, что 81% наркоманов – акцентуированной личности. Наиболее часто диагностировали три типа акцентуаций: истероидный (24 человека), неустойчивый (17 человек), сочетание этих двух типов (11 человек). Эти же исследователи отмечают высокую частоту психического инфантилизма в преморбидном периоде.

К. Леонгард также указывает на влияние акцентуации личности на возможность формирования наркомании и алкоголизма. Он отмечает, что возбудимые личности часто становятся хроническими алкоголиками. Это связано с “патологической властью влечений”: решающими для образа жизни и поведения человека часто являются влечения, инстинкты, неконтролируемые побуждения. То, что подсказывается разумом, не учитывается. В жизни возбудимой личности моральные устои не играют сколько-нибудь заметной роли. В некоторых возбудимых личностей состояние психического расстройства нередко носит депрессивный характер, что нередко толкает их либо к наркотикам и алкоголю, либо к самоубийству. Другой тип акцентуации характера, который может служить фактором риска, – это демонстративный. Демонстративные личности, в первую очередь, характеризуются очень высокой способностью к вытеснению. Поэтому, с одной стороны, они часто хорошо приспособлены к окружающему миру, а, с другой – истерические черты способствуют формированию асоциального поведения. Демонстративные и истерические личности склонны вытеснять неприятные мысли, которые могли бы побудить их к активным раздумьям, так как они не хотят обременять себя ничем. Именно эта черта может способствовать развитию наркомании в тяжелой форме, потому что до последнего момента демонстративная личность будет делать все для того, чтобы избежать осознания своего заболевания. К. Леонгард отмечает, что среди зависимых от алкоголя педантичных и ананкастичних человек не встречается, соответственно акцентуацию данного типа можно считать благоприятным прогностическим признаком.

Влияние типа акцентуации характера на риск формирования наркомании и алкоголизма констатировал и А. Личко. Он отмечает, что гипертимные подростки склонны к аддиктивного поведения. Для них характерна апробация различных психоактивных веществ, не задерживаясь на одном и легко переходя от одного к другому. Наиболее привлекательные вещества, вызывающие эйфорию в сочетании с общительностью и активностью, – алкоголь, гашиш и стимуляторы. Однако зависимость развивается не скоро, поскольку интерес к всему новому и необычному в жизни отвлекает даже от злоупотребления наркотиками. У людей с акцентуациями характера циклоидного типа особенности поведения зависят от фазы. В гипертимной фазе оно ничем не отличается от поведения гипертимных подростков. В субдепрессивной фазе возможно суицидальное поведение. Личко пишет, что в эмоционально-лабильных подростков наиболее значимые аффективные реакции интрапунитивного типа. Они используют психоактивные вещества как средство уйти от проблем. Зависимость может развиться очень быстро, так как, обнаружив способ поднять настроение искусственным путем, подросток может начать прибегать к нему все чаще. Эмоциональное отвержение со стороны близких и значимых людей для эмоционально-лабильных подростков служит очень сильным ударом и зачастую подталкивает к самодеструктивному поведении. В этом случае злоупотребления психоактивными веществами может быть либо “криком о помощи”, или озлоблением на самого себя за неспособность удержать привязанность близкого человека. Личко указывает, что для шизоидных подростков существует определенный риск формирования зависимости. Особенно привлекательны для них вещества, которые способствуют аутистическому фантазирование или облегчают контакты со сверстниками. Однако автор пишет, что шизоиды достаточно редко становятся зависимыми от психоактивных веществ. Эпилептоидный акцентуация сама по себе предопределяет риск самодеструктивного поведения. Аддиктивное поведение в этом случае одним из частных проявлений самодеструкции. От первых опьянений может проснуться желание напиваться до “отключения”. Наркотиков часто боятся, но если начинают их принимать, то патологическое влечение к ним проявляется быстро и сильно. Поэтому среди подростков-наркоманов и токсикоманов эпилептоиды составляют значительную часть. Истероидные подростки склонны к демонстративным акциям, поэтому, желая продемонстрировать умение много пить или употребление модных наркотических препаратов, могут стать зависимыми (при условии частого повторения такого поведения). При неустойчивом типе акцентуации характера главной жизненной установкой является поиск удовольствия всегда и везде. Именно эта гедонистическая установка создает высокий риск формирования наркомании и алкоголизма. Личко указывает на то, что подростки с сенситивной или психастенической акцентуацией характера вообще не подвержены аддиктивного поведения.

Можно говорить о том, что практически все исследователи наркоманий (независимо от подхода, в рамках которого они работают) сходятся в том, что причины наркомании коренятся в неправильном развитии в детском возрасте. Медики основное внимание уделяют генетическим и физиологическим нарушениям, а психологи – нарушений общения и адаптации, а также влияния социальной среды. Видимо, нарушение развития в детском возрасте играют решающую роль в формировании любой формы дезадаптивного поведения, в том числе и наркомании. При этом все возрастающая нестабильность усиливает эти нарушения и негативные тенденции развития личности. Вероятно, с этим связан рост наркомании в нашей стране в последнее десятилетие.

 

МЕХАНИЗМЫ ПСИХОЛОГИЧЕСКОЙ ЗАЩИТЫ

Наиболее типичными для употребляющих наркотики являются такие механизмы психологической защиты:

Вытеснение – из сознания вытесняются не столько факты употребления, сколько психологически травматичные обстоятельства, сопутствующие употреблению наркотических веществ. К таким обстоятельствам относятся гибель одного из знакомых от передозировки наркотика, помещение знакомого в места лишения свободы. Вытеснение наиболее характерно для людей с акцентуацией характера или психопатией истероидного типа.

Рационализация – защитный механизм, посредством которого человек стремится найти приемлемое объяснение употреблению наркотических веществ, собственно, рационализирует патологическое, недостаточно осознаваемое влечение к наркотикам. Наиболее популярны следующие рациональные объяснения приема наркотиков: “по подражанию”, “для того, чтобы успокоиться” и т. д.

Проекция – человек освобождается от чувства страха и вины, приписывая свои негативные качества другим людям. У молодых наркоманов отмечаются проявления рационалистической проекции. Наркоман знает, что он употребляет наркотики и подвергается опасности. Однако он приписывает употребление наркотиков значительному числу своих сверстников: “гашиш курит каждый второй в училище”, “почти все нюхают”.

Наряду с эпилептоидными чертами, в поведении проявляется и демонстративность. Выразительная жестикуляция, трагические интонации в голосе, превращение любого мелкого конфликта в “проблему жизни” настораживают окружающих, хотя общее поведение не вызывает особых подозрений. Существенно, что патохарактереологические расстройства носят парциальный характер: они проявляются в основном по отношению к родителям, в меньшей степени – в школу, работе и пр. В привычном окружении наркоманы ведут себя естественно, их эмоциональные реакции более сдержанны, например, драки между подростками, употребляющими психоактивные вещества, наблюдаются реже, чем в обычных группах.

Обобщая, можно сказать, что для наркотического опьянения характерна неуправляемость психической деятельности. В эмоциональной сфере – неспособность диссимуляции даже в ситуации экспертизы, невозможность подавить страх, другие отрицательные мысли.

 

РОСТ НАРКОМАНИИ СРЕДИ УЧАЩЕЙСЯ МОЛОДЕЖИ: ПРИЧИНЫ И ТЕНДЕНЦИИ

Наркомания – болезнь молодых. Она выбивает из нормального потока общественной жизни самых дееспособных. Именно в этом ее угроза будущему страны.

Среди потребителей наркотиков преобладает молодежь в возрасте до 30 лет. И темпы роста наркомании в этой среде высокие. Средний возраст приобщения к наркотикам сегодня составляет 13 лет. Но уже выявлены случаи наркотической зависимости в 9-10-летних детей. Выборочные опросы подростков показывают, что 44% мальчиков и 25% девочек попытались хотя бы раз в своей короткой жизни наркотики и другие психоактивные вещества. Более 14 тысяч несовершеннолетних (из них почти 6 тысяч учащихся) находятся на учете как потребителей наркотиков и около 7 тысяч (из них более 1600 учеников) – в качестве потребителей сильнодействующих одурманивающих веществ. Число подростков, впервые обратившихся за медицинской помощью, только за последний год выросла на четверть.

Наркоторговцы выработали и широко применяют тактику «затягивания в сети»: в школах, в подъездах домов, в местах массовых собраний подростков они продают наркотики по сверхнизким, бросовым ценам, чтобы привлечь к ним как можно больше детей. Затем цена, разумеется, повышается, а легковерных покупатель – «в сети». Почти бесплатное распространение наркотиков (но только на первом этапе) теперь повсеместно используется для привлечения подростков в наркотическом водоворот, выбраться из которого многим из них не под силу. Наркотики стали неотъемлемым атрибутом молодежных вечеринок, концертов популярных артистов и музыкальных групп, дискотек.

Употребление наркотиков стало нормой, что ведет к смерти, для большинства беспризорных детей. Беспризорность, как известно, граничит с «зоной», а туда, в том числе и в колонии для несовершеннолетних, зелье идет бесперебойно. Выходят они оттуда, как правило, с тяжелой наркотической зависимостью, не имея никакой надежды когда-нибудь от него избавиться.

Особенно тревожит рост наркомании среди школьников и среди студенческой молодежи (в 6-8 раз) в последние годы.

Если не будет принято экстремальных мер, то демографический спад на предстоящие 15-20 лет поставит страну на грань физического выживания. К этому следует добавить, что после того, как человек стал наркоманом, он живет 5-7-10 лет. Подавляющее часть наркоманов не доживают до 30 лет. Так что эта возрастная группа людей не только не даст потомства, но и сама не вступит в воспроизводственный процесс. Не стоит забывать и о том, что один наркоман в год может привлечь в свою среду не один десяток людей. Значит, большая часть сегодняшнего поколения 15-17-летних практически обречена.

Что касается другой группы риска в процессе распространения наркомании – студентов вузов, то здесь положение еще сложнее. Данные, полученные в результате исследования, позволяют сделать вывод, что среди вузовской молодежи наркоманией охвачено в той или иной мере 30-45%, а по отдельным регионам и вузам цифра еще больше расстраивает,.

Т.о., начинается процесс деградации значительной части тех, кто мог бы составить новую образованную и квалифицированную элиту государства, в котором оно, действительно, очень нуждается.

Но, попробуем раскрыть некоторые причины роста детского и юношеской наркомании, около касаются родителей, педагогов, всех наставников молодежи.

Традиционно принято считать, что фактором риска приобщения к одурманивающих веществ является неполная семья, где ребенка воспитывает один из родителей. Однако, как показывают многие социологические исследования, значительная часть подростков-наркоманов сегодня имеют обоих родителей. Пожалуй, главное значение имеет не состав семьи, а атмосфера, состоящая в ней, эмоциональная близость и доверие домочадцев друг к другу.

Чаще и раньше всех начинают наркогенным жизни несовершеннолетние из семей, где воспитывают по типу гипоопеки. Проще говоря, это те де6ти и подростки, предоставленные сами себе. Недостаток внимания со стороны взрослых может быть обусловлен социальным поведением родителя, а также деструкцией межличностных отношений и взаимодействий.

 

 

Однако в последнее время гипоопека все чаще оказывается связанным с другими причинами, имеющих социально-экономическую базу.

Взрослые основное время вынуждены проводить на работе, для того, чтобы обеспечить собственное чадо хотя бы самым необходимым. Прекрасно понимая, чем может грозить дефицит внимания ребенку, родители все-таки не в состоянии что-либо изменить. Ведь отказ от работы одного из родителей или переход на менее интенсивный режим может крайне негативно сказаться на бюджете семьи. У большинства взрослых на общение с собственными детьми отводится не более нескольких часов в неделю, не считая, естественно, времени на кормление детей, хотя бы минимальный уход за ними и т.д. И дело здесь не в нерадивости родителя, не в отсутствии у них родительской привязанности или в неразвитости чувства ответственности, а в условиях жизни.

Особое место среди семей с гипоопеки занимают так называемые наркоманические семьи, где один или оба родителя страдают алкогольной или наркотической зависимостью. Вероятность приобщения к одурманивания у детей из таких семей возрастает более чем в 2 раза. Сын и дочь с раннего детства имеют возможность наблюдать и даже осваивать на практике наркогенный тенденции, знакомиться со способами одурманивания. Всю жизнь семьи оказывается подчиненной наркотиков – она ​​характеризуется непостоянством и непредсказуемостью, деспотичного отношения, вплоть до физической агрессии. В равной степени это относится к семье, где родители – оба или один из них – алкоголики.

Нередко единственным способом избавления от ежедневных скандалов, обид и унижений для ребенка становится уход в одурманивания. Дети наркозависимых, а значит, почти всегда очень бедных родителей (наркотики скачивают все средства), не только очень рано приобщаются к одурманивания, но и начинают свою наркогенным жизни чаще всего с наиболее доступной, но весьма опасной формы наркотизации – с использованием средств бытовой химии .

Конечно, в этих суждениях нельзя быть категоричным. Но судьба детей в таких семья трагична. И внимание, и забота, и даже вмешательство находятся рядом, прежде всего педагогов очень нужны. Тем более, в жизнь вступает уже четвертое поколение детей «пьяных браков». Значительная часть этих детей склонна к пьянству, наркотиков и психотропных средств.

Не менее опасен для развития наркогенный привычек несовершеннолетних прямо противоположный тип семьи – с гиперопеки в воспитании. В этом случае ребенка с раннего детства занимаются и контролируют, следят за каждым его шагом, не давая ни малейшей возможности проявить самостоятельность. Ребенок или превращается в кумира семьи, чьи реальные и мнимые способности – предмет неиссякаемого захвата, либо становится объектом постоянных притязаний и требований, которые он просто не в состоянии выполнить.

Привыкнув к постоянному контролю, этот ребенок подчиняется любого внешнего давления. Попадая под влияние асоциальной компании, они делают даже те поступки, которые в душе считают неправильными, просто потому, что не умеют отказываться. Кроме того, такая психическая надломленность может привести к серьезным нервным срывам и даже к попыткам суицида.

Наркогенным жизни гиперопекаемих несовершеннолетних обычно начинается несколько позже, чем у их гипоопекаемих сверстников. Как правило, происходит это в подростковом возрасте – в 13-16 лет. Причем здесь традиционными являются для начала анаша, марихуана, иногда идет в ход и бытовая химия. Хотя бывает, что начинают и с героина.

Есть у наркоманов своя классификация, определяется материальными возможностями приобретения наркотиков. Дети богатых – элита наркоманов – употребляют героин. Средний класс пользуется гашишем, «пластиком». Бедные промышляют анашой и марихуаной. Наиболее обездоленные – дети из трудных семей, 8-10-летние пацаны – становятся «нюхачи», то есть нюхают клей «Момент», ацетон, так как других возможностей у них нет. Как правило, эти ребята, несмотря на возраст, – единственные добытчики денег в семье. Отсюда независимость и полная убежденность в праве распоряжаться собственной жизнью. Такому токсикомании практически невозможно убедить, насколько это ужасно – травить себя. У него еще нет страха ни перед деградацией, ни перед болезнью, ни перед смертью. Но он уже твердо знает, что никому не нужен и сам должен позаботиться о себе.

Именно семья тесно связана с большой частью ближайшего социального окружения юного наркомана. Это соседи, родственники, знакомые, друзья семьи. 21% опрошенных школьников ответили, что среди знакомых их семей есть люди, употребляющие наркотики. Дети знают об этом. И если не сформировать у них соответствующую оценку этому факту, они будут воспринимать его как должное.

А ведь именно в этой среде вокруг наркомана создается та атмосфера, которая либо помогает осмыслить ему пагубность ситуации, искать и находить из нее выход, или давит на него своим непониманием.

Жизнь устроена так, что в массе своей молодые люди не могут быть самостоятельными и ответственными за определенные реалии своего бытия – нет необходимого опыта. Хочется быстрее найти свое место в жизни, но пока многое не получается, все места заняты. В этом противостоянии первыми не выдерживают молодежи. И уходят от нас, иногда в прямом смысле – уходят из дома. Куда? Очень часто это бывает уход в мир наркотиков.

Отчуждение – оно возникает в семье, в школе. А сегодня отчуждения столь явно во взаимоотношениях поколений, который можно считать приметой времени.

Также в обществе стало устойчивым отношение к наркоманам как к преступникам. Это ведет к тому, что они неизбежно начинают чувствовать себя таковыми. Более 48% наркоманов ответили, что к ним применялись меры общественного воздействия.

Объективно роль педагогов всех рангов сейчас значительнее, чем в прошлые годы. Добровольно занимаются домашним хозяйством матери, либо потеряли работу, либо не работали ранее, но которые хотят найти работу. А просто работать и заниматься делами семьи под силу сейчас очень немногим. И у мужчин нагрузка существенно увеличилась. Вот и получается, что учителям, воспитателям, наставникам приходится исправлять, если еще возможно, огрехи домашнего воспитания, во многом его заполнять. Эта проблема не нова, но сегодня она приобрела столь острый характер, что о ней надо говорить со всей силой. Все это происходит после распада молодежных организаций, разрушение социально-бытовой инфраструктуры, обеспечивающей развитие детей и юношества.

Усиленного внимания требуют дети-сироты, особенно социальные сироты. Многие дети содержатся в сиротских учреждениях (детских домах). Из них ежегодно убегают до 10% воспитанников, ведь там совсем не сладкая жизнь. У нас много различных учреждений, комитетов, фондов, предназначенных для работы с детьми, улучшения их состояния, условий жизни и воспитания, но они не дают нужных результатов.

Из множества причин, порождающих детскую наркоманию, назовем еще одну, вызванной научно-техническим прогрессом. С неожиданной стороны раскрывается в свете проблем наркомании безобидный, на первый взгляд, компьютер. Уже нельзя игнорировать тот факт, что глобальная информационная сеть Интернет, опутала планету, активно используется наркомафией. Несколько месяцев покопавшись в Интернете, они установили, что в сети на разных языках мира располагается большое количество информации, связанной с темой наркотиков. Многие интернетовские страницы откровенно и цинично хотят открыть дорогу в мир дурмана. Можно найти информацию о том, как и из чего приготовить наркотик, получить урок распространения зелья, что нужно делать и как вести себя во время задержания милиции и т.д.

Т.о., можно сделать вывод о том, что перед нами стоит огромная задача по борьбе с наркоманией, особенно в молодежной сфере, которую под силу решить, взявшись за нее только всем миром.

 

CОЦИАЛЬНАЯ РАБОТЕ С НАРКОЗАВИСИМЫМИ ГРУППАМИ НАСЕЛЕНИЯ. МЕТОДЫ СОЦИАЛЬНОЙ РАБОТЫ

В настоящее время в нашей стране резко обострились проблемы, связанные со злоупотреблением алкоголем, наркотиками и другими психоактивными веществами (ПАВ). На учете состоят более 2,2 млн. больных алкоголизмом и более 150 тыс. больных наркотоксикоманией.

Окружение больного, прежде всего его семья, характеризуется особой стойкой деформацией поведения и психоэмоционального состояния. Этот социально-психологический феномен носит название созависимости, и требует специальных мер для его коррекции и устранения.

Потребление ПАВ – это системное явление биопсихосоциальное, социальные, медицинские, экономические, криминальные последствия которого влияют на общественное благосостояние.

При работе с больными наркоманией применяется мультидисциплинарный подход, который включает в себя работу нарколога, психолога, социального работника, который осуществляется параллельно и одновременно. При анализе комплекса социальных проблем, связанных с употреблением ПАВ, целесообразно будет выделять те из них, которые формируются на доклиническом, преклинической и клиническом уровнях, и те, которые являются вторичными, производными от той или иной наркологической патологии. Это важно в плане определения направленности и содержания отдельных технологий социальной работы в этой сфере, дифференциации ее специфических видов, ориентированных на различные контингенты и группы населения.

Социальная работа с наркозависимыми клиентами состоит из нескольких этапов: оценка, отбор средств вмешательства, работа с клиентом избранным методом.

После выяснения картины наркотической зависимости планируется вмешательство в ситуацию клиента. Сегодня на практике социальной работы сложились три основных подхода к решению данной проблемы: инсайт-ориентированные подходы, поведенческие подходы, подходы, основанные на самопомощи.

Поведенческие подходы основаны на изменении негативного или формирование позитивного поведения клиента. Как пример можно привести социобихевиористский метод, предложенный Эдвином Томасом. В его основе – изучение поведения клиента, контролируемое стимулами. Классификация поведения базируется на оценке, определяются основные линии поведения в социуме, уточняются стимулы, предшествующие изменению поведения, оцениваются последствия, после чего осуществляется вмешательство.

При составлении программ медико-социальной работы необходимо учитывать специфику медико-социального статуса различных групп пациентов наркологического профиля.

Группа повышенного риска развития наркологических заболеваний характеризуется наличием клинической и субклинической патологии, формирует склонность к употреблению ПАВ и развития наркологических заболеваний, а также наследственная отягощенность. Выраженность собственно наркологических проблем зависит от совокупности эндогенных (внутренних) и экзогенных (внешних) факторов, способствующих привлечению клиента в алкогольную и наркотическую зависимость. Правовые проблемы могут возникнуть в связи с запретом употребления определенных ЮАР в обществе, проявлениями неадекватного поведения членов семьи, наличием статуса беженца или инвалида, а также совершением правонарушений в связи с конфликтами, участии в криминальных группах.

Перечисленные особенности этой группы должны учитываться в ходе медико-социальной работы с ее участниками. Необходимо проводить профилактику неблагоприятного развития и декомпенсации соматического и психического статуса, проявлять принадлежность к конкретной группе риска, регулярно контактировать с клиентами, проводить целенаправленную работу с целью заставить клиента отказаться от употребления ПАВ. Нужны комплексная психокоррекционная работа, включающая групповой и индивидуальный тренинг социальных и коммуникативных навыков и приемов саморегуляции, вовлечение в благополучную социальную микросреду.

Члены семей наркологических больных и их ближайшее окружение представляют собой группу, особенностями которой являются медицинские проблемы, связанные с личностной реакцией на длительную или острую психотравмирующую ситуацию, потребность в медицинской помощи возникает периодически в период обострений конфликтов или на «пике» фрустрации, причем организация этой помощи затруднена в связи со страхом членов семьи больного социальной огласки. Собственно наркологические проблемы возникают при наличии «семейного пьянства», в том числе в рамках феномена созависимости. Правовые проблемы могут возникнуть в связи с неправильным поведением больного члена семьи, собственной неадекватной реакции на ситуацию, нарушениями поведения в рамках созависимости или формирование наркологической патологии.

Особенность социальной работы с данной группой – целенаправленная профилактика, как неадекватного поведения больного члена семьи, так и развития декомпенсации психического и соматического статуса у членов семьи и его ближайшего окружения, информирование соответствующих служб о наличии социальных проблем, организация наркологической и другой помощи с целью оптимизации личностного и социального статуса.

К мероприятиям, направленных на социальное оздоровление, относятся коммуникативный тренинг, социально-психологический тренинг, техника самоконтроля, семейная психотерапия, оценка социального статуса семьи в целом и отдельных ее членов, выявление потенциальных проблем, привлечение к социально благополучного кругу общения и др. ..

Для группы длительно и часто болеющих пациентов наркологического профиля характерны медицинские проблемы, обусловленные тяжестью основного заболевания, его осложнениями и последствиями; возможна одновременно зависимость от нескольких ЮАР. Особенности медико-социальной работы с данной группой клиентов – содействие в обеспечении специфического длительного лечения в оптимальных условиях, решении проблем определения трудоспособности и инвалидности, семейное консультирование и семейная психотерапия, выявление потенциальных проблем и их предупреждение, содействие включению в работу терапевтических сообществ.

Работая с группой больных наркологического профиля, которые имеют выраженные социальные проблемы, специалисты учитывают тяжесть наркологических расстройств, часто сопровождаются личностными и психическими отклонениями, антисоциальными установками; анализируют социальную дезадаптацию в одной или нескольких фазах социального функционирования, криминальный анамнез, прохождения принудительного лечения в прошлом и актуальные проблемы.

Особенности медико-социальной работы в этой группе – выявление окружающей больного неблагополучного контингента и его оздоровления, личностно-ориентированная психотерапия, психическая саморегуляция, содействие в проведении наркологического лечения и реабилитация, комплексная оценка социального статуса и предупреждения потенциальных проблем, содействие в решении материальных проблем больного с счет реализации его собственного потенциала (профессиональное обучение и трудоустройство).

Специфической группой являются инвалиды, причем инвалидность в данном случае устанавливается не по основному заболеванию наркологического профиля, а за его осложнений и сопутствующих заболеваний. Для данной группы больных характерно наличие тяжелой и разнообразной патологии, которая сопровождается потерей трудоспособности в той или иной степени, в связи с чем они постоянно нуждаются в лечении и медицинском наблюдении. Деградация личности, снижение интеллектуального уровня, патологическая адаптация к болезни, сильная психическая зависимость от ПАВ обусловливают наличие психологических проблем. Социальная дезадаптация инвалидов проявляется во многих сферах – микросоциальной, семейной и трудовой; вследствие есть потребность в социальной опеке, некоторые из пациентов имеют криминальный анамнез или правовые проблемы. Для них характерны экономическая зависимость и заставляла.

 

Реабилитация и социальная адаптация наркоманов.

Многолетняя практика показывает, что одними медицинскими средствами с наркоманией не справиться. Наркомания не обычная болезнь – это состояние, которое изменяет всю личность целиком. Вот поэтому должны применяться комплексно и медицинские, и воспитательные меры.

Первый этап – определение степени погружения человека в наркотическое болото:

а) первичное увлечение – «разок попробовал” или попытался несколько раз;

б) начал употреблять наркотики регулярно, втянулся;

в) наркотическая зависимость – организм уже не может нормально функционировать без наркотиков; изматывающие душу и тело «ломки»; воля подавлена; наркоман больше не может противостоять все возрастающей потребности в увеличении доз.

Этот этап полностью принадлежит врачам. После выявления степени наркогенным зараженности врачи определяют методы, обеспечивающие нейтрализацию ядов в организме и полную детоксикацию, т.е. выведение из организма продуктов распада наркотиков, а также коррекцию обмена веществ для нормального функционирования в условиях отказа от наркотиков и восстановление пациента.

Данный этап длится от 7 до 14 дней. Прежде всего, здесь необходимо обеспечить недоступность реабилитируется бывшим дружкам. Нередки случаи, когда именно в этот момент они пытаются «облегчить ему муки» и передать ему наркотики. В этом случае необходимо дежурить в палате. Это главное, чем можно помочь в этот период.

На втором этапе осуществляется восстановление нормального и бесперебойного функционирования всех систем жизнеобеспечения человека, нарушенных разрушающим действием наркотиков.

Этот этап тоже, в основном, принадлежит медикам.

Третий этап – лечение депрессии, которая возникает после лечения в силу снижения жизненных функций и настроения. И все это время наркоман должен постоянно чувствовать внимание со стороны своих близких, их готовность помочь.

Как утверждают специалисты, в их распоряжении есть немало способов, позволяющих человеку преодолеть депрессию, затормозить, а затем и потушить совсем деятельность внутренних механизмов патологического влечения к наркотикам. Иначе говоря, они способны разрушить функциональные системы патологических пристрастий. Основное орудие этого этапа – реабилитационные программы. Так, например, из множества таких программ, наиболее предпочтительны, программы, реализуемые А.Г. и И.В. Данилиным и описаны в своей книге «Как спасти детей от наркотиков». Главной задачей программы авторы считают развитие опыта жизни без наркотиков и умение сопротивляться влиянию наркогенным среды.

Построение программ, по их мнению, должен включать:

– Развитие способности к самосознанию и формирование уважения к себе как формы сопротивления влиянию наркологической среды;

– Тренинг идентификации, развитие способности выделять себя из окружающей среды и ясно формировать свои потребности;

– Развитие навыков самостоятельности и ответственности, умения принимать самостоятельные решения;

– Тренинг творческих способностей;

– Тренинг, направленный на борьбу с тревогой и умение радоваться текущему моменту жизни;

– Развитие способности пребывания в особых, возвышенных, состояниях сознания без использования наркотических веществ;

– Тренинг, направленный на формирование умения бороться со стрессами без употребления наркотиков;

– Развитие умения распознавать форму агитации наркотических среды и сопротивляться ей;

– Тренинг отказа, развитие способности сказать «нет»;

– Развитие навыков борьбы с депрессией и неудачами, тренинг активной личностной позиции;

– Программы физического развития организма – двигательные и дыхательные гимнастики.

Комментируя структуру приведенных реабилитационных программ, их авторы особо подчеркивают, что «в каждом из этих направлений речь идет о развитии, о расширении человеческих способностей. Причем именно тех из них, которые обучают человека адекватному отношению к действительности ».

По сути дела, на этом этапе должно начаться формирование императива самосохранения. Человек начинает осмысливать свою судьбу, места, куда он попал, возможность и необходимость полноценной жизни в обществе. Перед ним реально встают вопросы, обусловленные его желанием найти выход – что делать, как определиться в жизни, как закрепить достигнутое состояние и не сорваться и др.

И если ему не помочь найти ответы на эти вопросы, то именно на этом этапе возможен срыв, а значит, рецидив. Обстоятельства, провоцирующие рецидив, – обычные: ссоры с близкими в семье, школе, вузе; неудачи в учебе и работе, если он начал учиться или работать; неверие окружающих в его выздоровление, отсутствие денег, различные острые внезапные заболевания, даже ОРЗ , изменения погоды. Даже благоприятные события, но несколько неожиданные, могут стать причиной рецидива.

Рецидивы резко ухудшат и без того подорванное здоровье наркомана. Что касается последствий, то можно сказать одно: молодой человек, а тем более ребенок, выйдет наркотизации (если получится) с расшатанными здоровьем и надломленной психикой. Поэтому, нужно удержать от рецидивов – другого пути нет.

Этот этап – прерогатива психотерапевтов. Но они, конечно, тоже не обойдутся без помощи семьи. Тактично пробуждая в человеке чувство собственного достоинства и желание жить без наркотиков, семья может стать серьезной опорой специалистам в этой работе. Никаких разговоров о наркотиках вообще, даже безотносительно к нему, в семье вестись не должно. Такие разговоры неизбежно обостряют депрессию, затрудняя выход из нее. И, конечно, никаких упреков по поводу того, что семье и всем ее членам пришлось пережить и перенести.

На четвертом этапе формируется система психологических самооценок, осознания преимущества своего нового физического и мировоззренческого состояния бывшего наркомана над состоянием вчерашнего активного наркомана. Именно осознание этого преимущества составляет основу для формирования оценочного отношения к наркомании и наркотизма как к асоциальным явлениям. А это реальный путь к психологического освобождения от наркотической зависимости.

Хорошо бы именно в это время помочь ему найти что-то, что решительно отвлекло бы его от воспоминаний о наркотиках, – работу, которая загружает физически и умственно, спорт.

Наконец, пятый этап – социальная адаптация бывшего наркомана, который выздоравливает человека.

Здесь задача вполне конкретна: вернуть человека семье, учебе или работе, он давно бросил. Трудности задачу в том, что наркотики забрали здоровье молодого человека, превратили его почти в руины, подавили его силу воли.

На этом этапе выздоравливающий наркоман начинает понимать, что нормальная жизнь с мечтами и перспективами он променял на иллюзии.

 

ПСИХОЛОГИЧЕСКИЕ ОСОБЕННОСТИ ЧЕЛОВЕКА, СТОЛКНУЛАСЬ С ОНКОЛОГИЧЕСКИМИ БОЛЕЗНЯМИ.

Любую болезнь можно расценивать как потерю здоровья. А потеря всегда переживается болезненно. Все психические реакции человека на известие о тяжелой болезни можно разделить на определенные этапы. Эти этапы более чутко переживают родители больных детей, чем их дети.

1 этап – отрицание поставленному диагнозу, болезни. Родители на этом этапе отказываются принимать наличие онкологической болезни у их ребенка, часто, при этом, отказываясь и от необходимого лечения. В психологическом смысле такое отрицание дает родителям увидеть несуществующий шанс здоровья, делает их «слепыми» к признакам или проявлений смертельной болезни.

2 этап – этап протеста, гнева. Он является специфическим следствием вопрос, который часто ставят перед собой родители: «Почему именно с моим ребенком это произошло? Почему она заболела? Почему это произошло именно в нашей семье? “На этой стадии папа или мама могут быть очень агрессивными, возбужденными, злыми. Злоба и гнев в такой ситуации достаточно закономерны, так как всегда возникают на невозможность удовлетворить свою потребность, потребность иметь здорового ребенка. Что делать в таких случаях? Позвольте родителям не сдерживать свои чувства и переживания, старайтесь наоборот способствовать их проявления. В такие моменты родители больного ребенка особенно нуждаются в поддержке, эмоционального контакта (хотя и склонны демонстрировать обратное). Если вы заметили проявления гнева или злости у родителей, спросите, на что они злятся, поговорите с ними об этом, ведь проговаривание чувств значительно уменьшает их интенсивность.

3 этап – этап «торга», или «переговоров». Во время этого этапа происходит резкое сужение так называемого «жизненного горизонта» человека. Ведь жизнь претерпело серьезный удар, все новое может пугать, поэтому с помощью старых привычных вещей родители ребенка, и ребенок сам, могут поддерживать свое равновесие, создавать иллюзию, что ничего не произошло, все как всегда, жизнь такая же, как и в постановки страшного диагноза. В это время может наблюдаться отказ родителей от различных жизненных событий, или действий, которые приносят удовлетворение и радость – это своеобразный компромисс, способ будто отложить приговор судьбы. Также в поведении родителей и детей могут наблюдаться «попрошайничество», «выторговывания» каких-то не совсем понятных прихотей, чего раньше никогда не делали: купить какие-то конкретные вещи, приходить в четко обозначенное время и др.. В настоящее время многие родители ищет различные способы лечения ребенка от традиционных до нетрадиционных.

4 этап – этап депрессивного состояния. В это время у родителей и детей могут быть резкие перепады настроения: то они плачут, а то смеются. Они переживают состояния страха и тревоги, вины и отчаяния. Попробуйте принять эти чувства просто как факт существования, как здоровую реакцию на реальные события жизни. Возможно, вам удастся поговорить об этих переживаниях с родителями или детьми. Попробуйте не осуждать их за такие чувства, и старайтесь выслушать о наболевшем. Чем больше вам, как волонтерам будут рассказывать о себе родители и дети, чем больше энергии они будут вкладывать в этот разговор, там больше энергии они смогут вложить в борьбу с болезнью. Также в это время дети и родители могут немного регрессировать в своем поведении. Те дети уже ходили, могут начать ползать, которые говорили – мгукаты и показывать пальцем на предмет, может появиться непроизвольное сечеспускання, изменяться протекания психических процессов таких как восприятие, внимание, воображение, память, мышление, появляться угловатость в движениях. У родителей регрессивная поведение может проявляться в чрезмерном возбуждении, суеты. У них может появиться повышенная раздражительность по отношению к детям – они на них могут кричать, или шлепнуть. Или может быть другой вариант – заторможенность физической и психической реакции, апатия.

5 этап – принятие реальной действительности, принятие поставленного диагноза. На этом этапе часто родители обращаются к религии, что дает определенный положительный эффект в принятии реальности. На этом этапе важно попытаться показать родителям не только действительность имеющейся болезни, что может привести к смерти ребенка, но и возможность качественной жизни и общения с сыном или дочерью. Ведь ребенок жив, она рядом! И каждая минута, каждый день жизни может стать счастливым.

Когда ребенок умирает, вся семья переживает состояние горя. Переживание горя имеет несколько фаз. Вот распространенная классификация.

Первая фаза – это шок. Шок на известие, шок на событие. Внутренняя реакция человека – «не верю». Это психологическая защита. В случае, когда ребенок болеет раком, эта фаза переживается не так резко болезненно, как в других случаях. Родители встречаясь с диагнозом онкозаболевания понимают о возможности смерти ребенка, и со временем принимают такой исход болезни. В этой фазе, родители могут испытывать некоторое облегчение, что уже «все кончилось», закончились страдания ребенка, пришел конец бессонные ночам, и разнообразным действиям, по уходу за больным ребенком, кончилось ожидание смерти. Но в любом случае, родители нуждаются поддержку от окружающих, и основное, что можно дать человеку в такой ситуации, это быть рядом с ним в буквальном смысле слова, физически рядом. Держать его за руку, положить руку на плечо, обнять, быть с ним рядом в одной комнате, при возможности взять на себя обязанности отвечать на телефонные звонки, настоять чтобы поела и др.. В таком состоянии человек чрезмерно переполнена своими внутренними чувствами и не нужно ее с них забирать. Лучше будет, когда она полностью их сможет пережить. Слова успокоения не всегда здесь уместны, ведь как тут можно быть спокойным, когда переживаешь такую ​​потерю.

Вторая фаза – фаза острого горя. Она может продолжаться от 3 дней до 6 или 7 недель. Это те самые 40 дней траура. Это болезненная фаза, фаза крупнейших страданий. Во время ее проживания может появляться много тяжелых, иногда странных и пугая чувств и мыслей. Это может быть ощущение пустоты и отчаяния, потеря смысла жизни, ощущение одиночества, покинутости, незначительности, злости, вины, страха и тревоги. Часто бывает зацикленность образом умершего, и его идеализация, подчеркивание чрезвычайных преимуществ, избегание воспоминаний о плохих поступках и черты характера. Горе отражается в на взаимоотношениях с окружающими людьми. Так может наблюдаться утрата теплоты в отношениях, раздражительность, желание уединиться. Изменяется повседневная деятельность. Человеку трудно бывает сконцентрироваться на том, что она делает. Иногда возникает бессознательное отождествление с умершим, может проявляться в самопроизвольном подражании его жестам, мимике, манере говорить. Но потерю нужно принять как реальность, как бы трудно это не было. Особенно, когда умирает ребенок, когда казалось что жизнь ее длинные, ей жить и жить. Такая потеря кажется несправедливой, ее не хочется принимать. Но не принять его – значит похоронить себя, остаться в прошлом, когда ребенок был еще живой, отказаться от своей собственной жизни, которое продолжается несмотря ни на что. Сказать жизни так уж других условий жизни. Хорошо когда в это время находится рядом советные и близкие, которые могут поддержать родителей в их потере своим присутствием. Большую ошибку совершают те люди, которые начинают утешать страдающего: держись, крепись, возьми себя в руки, не расстраивайся так и др. Не помогут в такой ситуации и такие высказывания «все там будем». Ободрять и развлекать в это время человека, который переживает потерю не только бесполезно, но и вредна. Ведь она вполне должна пережить свой путь тоски и печали, и только тогда – не сразу, а с течением времени, она сможет освободиться от болезненных переживаний и продолжать полноценно жить дальше. В противном случае тоска и печаль могут затянуться на долгие годы, привести человека в затяжную депрессию, от которой один шаг до тяжелых болезней или одиночества. Часто можно наблюдать и такой феномен как «если бы». «Будь он жив», «если бы я не отдала его в такую школу», «Если бы я был рядом, то …» и то другое. Далее идет цепочка событий: «он бы не заболел и не умер …» Постоянно быть такое самообвинения, хотя реальной вины в том нет. Здесь важно отличать вину реальную и надуманную, ведь часто чувство вины может проявляться в патологической форме, например, после смерти ребенка часто в семье, переживающей горе начинаются трагедии. Часто тогда говорят, что беда не приходит одна. Так поднимается пожар, то человек ломает руку или ногу, то попадает под машину, теряет деньги. Часто бывает, что это бессознательная попытка самонаказание.

Третья фаза, так называемые – «остаточные толчки». Жизнь берет свое, хотя иногда, у человека может быть подавленное настроение, тяжелые воспоминания. Этот период длится примерно год. Впервые Новый год встречают «без него», отдых, отпуск «без него» … Впервые привычный цикл жизни нарушается. Это кратковременные, но очень болезненные ситуации. В это время не надо будет помочь человеку выстроить новую жизнь. Во время болезни ребенка один из родителей постоянно был рядом с ней, его жизнь и действия были направлены на борьбу с болезнью. После смерти ребенка полностью меняется образ жизни этого отца или матери. Уже не имеет рядом ребенка, нужно выполнять привычные манипуляции, кажется, что не о ком заботиться, появляется чувство опустошенности. В этот период важно найти занятие, которое бы поддерживало желание жить у родителей, привносило в него содержание. Возможно удастся конкретно спланировать завтрашний день, следующую неделю, месяц или даже год. Многочисленные социальные роли, также могут помочь пережить потерю в этот период.

Четвертая фаза, когда говорится последнее «прощай». Если фаза не проходит успешно, горе может перейти в хроническое переживание. В этой заключительной стадии важно перевести образ умершего в память, помочь не забыть о его прежнее существование, а находясь рядом с страдающим, говорить об умершем ребенке, просматривать ее фотографии, вспоминать события с ней.

Это культура переживания горя. Это не биологическая реакция. Реакция на горе и специфика переживания его зависит от воспитания, национальности, религии, жизненных убеждений. Это весьма важно учитывать.

Во время болезни ребенка тот из родителей, который ухаживает за ней довольно часто сливается воедино со своим больным ребенком. Бывает так, что родители употребляют местоимение «мы», вместо местоимения «он» или «она»: «мы сдали анализ», «мы поели», «сегодня у нас ничего не болит» и др.. Но важно после смерти ребенка отделить ее от себя, не отождествляться с ним, попрощаться. Если такое отделение не происходит, мама или папа продолжает «болеть» онкологическим заболеванием в душе, а иногда и на самом деле в реальной жизни. Немало таких случаев, когда после смерти ребенка его родители обращаются к онкологу и лечатся от рака. Так же можно услышать похожие высказывания и от волонтеров: «мои дети», «мои мамы». Это происходит из-за идентификации с людьми, которым вы предоставляете помощь. На самом деле, это не ваша личная ребенок, у нее есть мама или папа. Это не вы болеете. Это не ваша жизнь. Будьте внимательны и осторожны в использовании таких выражений, если они употребляются вами. Отделяйте вашу личную жизнь от жизни, людей которым помогаете.

 

ПРОБЛЕМЫ ПРАВДИВУЮ ИНФОРМАЦИЮ ДЛЯ ОНКОЛОГИЧЕСКИХ ПАЦИЕНТОВ.

В недавнем прошлом считалось обязательным скрывать от пациента наличие у него злокачественной опухоли, например вместо диагноза “рак желудка” ему сообщали, что у него “язва или полип желудка”, вместо “рак легкого” говорили о туберкулезе или нагноительные процесса и т. д. Далеко не всегда такой обман служил на пользу больному, который мог отказаться от необходимой операции или длительного и изнурительного химиолучевой лечения. Кроме того, больной, узнав различными путями об истинном положении дел, терял доверие к врачу, который всегда идет в ущерб лечебному процессу.

Твердо убежден, что сведения о неизбежно плохом прогнозе можно сообщать только отдельным пациентам со строгим учетом их психического и эмоционального статуса и многих привходящих обстоятельств, например, если они отказываются от операции, которая может оказаться радикальной, или специального лечения.

Подавляющее большинство людей, узнав о неминуемой смерти в ближайшем будущем, впадают в тяжелую депрессию, жизнь их самих и их родственников становится настоящим адом. Только очень сильные натуры способны в оставшиеся им недели или месяцы жить по возможности активной жизнью, работать в меру своих сил и оставаться полноценными членами общества. Достаточно редким, исключительным примером такого мужественного поведения был один из крупнейших отечественных физиков-теоретиков, который, зная о наличии у него неизлечимого процесса (боковой амиотрофический склероз), в течение четырех лет жил в условиях постоянной искусственной вентиляции легких и продолжал творческую деятельность.

Психологическая работа должна начинаться со среды, окружения пациента. Те стереотипы поведения, которые сложились у персонала, не всегда удачных случаях. Индивидуальность подхода к каждому больному с учетом его представлений о болезни, опасений, установок. Как часто больной и не ждет лечения, но нуждается в понимании, сочувствии и поддержке. Здесь выступает второе правило – это терапия присутствием. Нередко мы думаем, что и сказать больному, что ему принести, а по большому счету каждый подходит к нему человек в белом халате, сам уже ликамиТранс ситуационная информация о нашей установке мгновенно передается больному, и здесь необходимо вспомнить, что лекарство действует во времени . Подарить пациенту кусочек своего времени, коснуться его руки, улыбнуться или поправить одеяло так важно. И это не просто жест вежливости или сочувствия. В каждом больном живет помимо взрослого психологический ребенок. Его аффективное “эго” возрождается у пациента, который смотрит на нас “снизу вверх”, беспомощен и зависим, надеется и верит нам, как когда-то своим родителям. Перенос на персонал своих глубинных установок, сформировавшихся в детстве, должен быть понятен. Достаточно вспомнить свои переживания, когда “мы были маленькими”.

Теперь необходимо коснуться вопроса о даче больному той или иной информации. Вопрос о правдивости сам рано или поздно пробивает себе дорогу. Суть часто заключается в тяжелой игре. Как часто родные просят не говорить правду больному, так как это может его убить.

Например, многие знают о трудности общения с людьми пожилого возраста с тугоухостью, нарушением памяти. Есть закон Рибо, который говорит, что память на образы, эмоциональная память детства гораздо дольше сохраняются, чем недавние события и слова. И вот какая-нибудь добрая кукла возвращает улыбку на лицо одинокой старушки. Сказка, прочитанная сиделкой, поддерживает настроение целой палаты взрослых людей. Молитва священника или сестры милосердия дает очень серьезную духовную помощь и порой наталкивает на проблемы о смысле жизни.

Таким образом, гуманизация взаимоотношений персонала и больных может способствовать потеплению общего климата в онкологической клинике.

 

ПАЦИЕНТ – АКТИВНЫЙ УЧАСТНИК ЛЕЧЕБНОГО ПРОЦЕССА.

 Целью лечения онкологического больного при ряде заболеваний, особенно на ранних стадиях, является полное излечение. Однако нередко, особенно при распространенном опухолевом процессе, целью терапии может быть не только достижение максимально выраженного клинического эффекта, но и увеличение продолжительности и улучшение качества жизни. Мало кто задумывался о том, что продлить жизнь человеку способны не только радикальные хирургические вмешательства и применение лекарственных препаратов, но и профессиональный уход, создание комфортной психологической обстановки, ежедневная кропотливая работа с пациентом. От поведения медицинских работников, их умения вселить оптимизм и уверенность в успехе лечения в значительной степени зависят настроение и самочувствие больного и, соответственно, качество его жизни. В настоящее время все больше больных получают лечение в дневных стационарах клиник, так как сеть амбулаторной специализированной онкологической помощи развита недостаточно, и поэтому на медперсонал онкологических клиник возложена огромная задача – обучение пациентов и их родственников самоконтроля, самоанализа.

Расширение сети амбулаторного лечения и активное проведение клинических испытаний делает пациента активным участником лечебного процесса. Перед началом лечения пациент знакомится с планом проведения диагностических процедур и схемой лечебного процесса. Естественно, у него могут возникнуть несколько существенных вопросов о предполагаемом лечении, других альтернативных видах лечения, возможности возникновения нежелательных побочных явлений, пациент имеет также право на полную информацию о распространенности своего заболевания. Медицинская сестра обучает пациента правилам подготовки к проведению диагностических процедур, информирует его о возможных побочных явлениях, которые могут возникнуть во время диагностики. После ознакомления со всеми аспектами лечебного процесса больной подтверждает свое участие в лечебном процессе письменным добровольным согласием.

 Часто перед началом лечения пациенту предлагается заполнить анкету качества жизни. Главная задача использования анкет качества жизни – получить более точную предварительную информацию о состоянии больного. Оценивается несколько сфер жизни человека: функциональная, психологическая, социальная, духовная. Роль медицинской сестры – оказать больному психологическую поддержку и разъяснить некоторые вопросы, возникающие у больного во время заполнения анкеты качества жизни. Субъективная оценка, даваемая самим пациентом, более точно отражает состояние больного и его взгляды на будущее. Анкета качества жизни заполняется пациентом перед каждым курсом лечения. Для различных заболеваний используются специально разработанные анкеты. Таким образом, в течение всего периода лечения врач имеет более точную картину течения заболевания, психоэмоционального состояния больного, экономических затрат, перспектив лечения.

 

МЕДИЦИНСКАЯ СЕСТРА И ОБРАЗОВАНИЕ ОНКОЛОГИЧЕСКИХ ПАЦИЕНТОВ.

Медицинской сестре в ходе своей работы приходится осуществлять просветительскую деятельность. Сестринский процесс должен включать в себя обсуждение с пациентом и его близкими всех возможных проблем, с которыми он может столкнуться вследствие своего заболевания, а также оказание помощи в их решении, естественно в пределах сестринской компетенции.

Медицинская сестра рассказывает больному о подготовке к диагностическим процедурам, о процессе лечения и целесообразности тех процедур и манипуляций, которым он подвергается, о соблюдении рациональной диеты. Важным моментом при работе с пациентами является простота речи. Целесообразно использовать короткие фразы в действительном залоге, а также слова, состоящие не более чем из двух-трех слогов. В объяснениях медицинских терминов должен использоваться тот язык, который больной понимает.

Пациенту важно объяснить также:

1) цель приема назначенного лекарственного средства;

2) потенциальные побочные эффекты и действия больного в случае их возникновения;

3) время и способ приема лекарственного препарата;

4) правила хранения лекарственного препарата;

5) продолжительность лечения;

6) последствия в случае несоблюдения режима лечения.

Болезнь воздействует на человека в целом. Она может изменить привычный образ жизни, заставить пациента отказаться от любимого дела, нарушить эмоциональное равновесие. Подавленное настроение значительно ухудшает течение заболевания.

Работа медицинской сестры, если она проводится на высоком профессиональном уровне, повышает уверенность больного в благоприятном исходе болезни, учит пациента жить со своей болезнью более полноценно.

Особенностью образования онкологических больных и потенциальных пациентов в онкологии является то обстоятельство, что, по данным социологических исследований, подавляющее большинство населения никогда не хотело бы слышать такие слова как “рак” и “онкология” ни по отношению к своим родным и близким, ни, тем больше, по отношению к себе. Онкология и все, что связано с понятием “рак”, для большинства населения по-прежнему покрыто “страшными” тайнами.

Если в отношении других заболеваний (болезни органов желудочно-кишечного тракта, сердечно-сосудистой системы, органов дыхания) ведущими специалистами проводится активная просветительская работа с широким привлечением средств массовой информации, то в онкологии эта информация распространяется энтузиастами в узком кругу медиков, и, как следствие, образовавшийся информационный вакуум активно используется непорядочными людьми. Газеты и журналы обильно усыпаны объявлениями типа “избавят от любых недугов”. В рекламных рубриках разнообразные нетрадиционные специалисты предлагают быстрое, качественное и гарантированное исцеление от рака. “За содержание рекламных объявлений редакция ответственности не несет” – это можно прочитать в любой газете и журнале. Однако именно содержание рекламных объявлений и привлекает читателей. И чем больше волшебные обещания будут даны рекламодателем, тем больший спрос это будет иметь среди читателей. Такие особенности рекламного жанра. И выстраиваются очереди онкологических больных к специалистам нетрадиционной медицины. Подобные методы лечения оборачиваются для больных безвозвратной потерей времени и денег, а также прогрессированием опухолевого процесса.

Результаты социологических исследований в развитых странах показывают, что население больше всего боится онкологических заболеваний. У людей укоренилось представление о раке как о фатальной болезни. А между тем прогресс онкологической науки позволяет уже сейчас добиваться выздоровления у значительного числа больных, в то время как 40 лет назад удавалось помочь одному больному из пяти. Сегодня онкологи знают, при каких опухолях можно полностью вылечить больного, при каких – значительно увеличить продолжительность и улучшить качество жизни. Наступил период осторожного оптимизма с научным и индивидуальным подходом к лечению каждого больного.

Одним из способов лечения злокачественных новообразований является лекарственная терапия. Надо отметить, что психологически пациенты больше настроены на проведение хирургического лечения и лучевой терапии, чем на химиотерапию. Определенный страх у них вызывают побочные явления этого метода лечения. В этой ситуации роль медицинской сестры неоспорима. Доверие больных к медицинским сестрам высоко, так как медицинские сестры по долгу службы проводят с ними гораздо больше времени, чем врачи. Особенно важными являются беседы пациентов и медицинских сестер в вечернее время. Медицинская сестра имеет возможность настроить больного на благоприятный исход лечения и на преходящий характер побочных эффектов.

 

ПОМОЩЬ ОНКОБОЛЬНЫМ ДЕТЯМ В УКРАИНЕ.

Хотя при условии надлежащего лечения, которое отвечает международным стандартам, 7 из 10 онкобольных детей могут быть вылечены и вернуться в общество. В Украине нет возможности выполнять операции по пересадке костного мозга от неродственного донора. А такие операции для многих детей – единственный шанс на выздоровление. В целом, более 30% больных имеют потенциального родственного донора. А перечень болезней, при которых трансплантация костного мозга остается единственным вариантом успешного лечения, достаточно широк: апластическая анемия, лейкозы, иммунодефициты, опухолевые заболевания и т.д. Кроме того, необходимо учитывать, что трансплантацию проводят тем детям, для которых другая терапия неэффективна. Такая операция необходима примерно 250 украинским детям в год, а трансплантация костного мозга от неродственного донора за границей может стоить около 200 тыс. долларов. В Украине не существует банка доноров костного мозга, с помощью которого можно было бы в случае необходимости находить нужного донора, костный мозг которого может спасти отдельного маленького пациента, хватает специального оборудования и медикаментов. Это чрезвычайно важная и актуальная проблема, и для ее решения необходимо надлежащее законодательное урегулирование ее аспектов и принятие таких нормативно-правовых актов, содержащих конкретные пути ее решения.

В ноябре 2009 года в Центре детской онкогематологии и трансплантации костного мозга больницы «ОХМАТДИТ» заработала Референс-лаборатория по диагностике онкогематологических заболеваний, которая имеет отделение тканевого типирования. Этот отдел совместно с другими подразделениями больницы, такими как Референс-центр по клинической лабораторной диагностике и метрологии, осуществлять медицинское обеспечение украинской реестра доноров костного мозга. Одной из функций реестра должна быть обмен материалом с пациентами всего мира и вхождение Центра в Международный донорский реестр, в котором на учете состоят 6 млн. доноров, и в который без «своих» доноров не принимают.

 

 

База доноров функционирует следующим образом: у потенциального донора берут кровь для проведения типирования, он оставляет контактные данные, чтобы в случае необходимости быть вызванным и сдать костный мозг для больного.

Относительно процедуры взятия необходимых клеток, то она абсолютно безвредна и не занимает много времени. Сегодня существует два способа пересадки костного мозга. В обоих случаях трансплантируемых стволовые клетки. Пациенту достаточно небольшого количества клеток, чтобы постепенно его организм начал нормально функционировать. У здорового человека стволовые клетки находятся в костном мозге. А его больше всего в костях таза, грудины и позвоночнике. Также в 90-е годы стало известно, что стволовые клетки с помощью специальных препаратов можно на небольшой промежуток времени переместить в кровь, откуда они их и получают. Эта процедура проще, но не всегда полученный таким путем материал подходит пациенту. Поэтому рассмотрим 2 способа взятия костного мозга.

Первый способ: донор костного мозга имеет один день находиться в больнице.

Клетки берутся под общим наркозом и строгим наблюдением врачей. Через два маленьких разреза кожи специальными иглами делают несколько проколов кости.

В течение 1,5-2 часов забирают около литра жидкого костного мозга. За две недели потеря костного мозга полностью компенсируется. В первые дни донор может чувствовать боли в костях таза, но они легко устраняются с помощью обезболивающих средств.

Второй способ: донор проходит пятидневный подготовительный период, принимает лекарства, стимулирующие выход стволовых гемопоэтических клеток в кровь. Непосредственно процедура занимает от 3 до 5 часов. Кровь, получают из локтевой вены, несколько раз проходит через специальный аппарат (сепаратор), который забирает стволовые клетки, и возвращается донору.

Быть донором костного мозга – большая ответственность. Прежде чем сделать трансплантацию, пациента готовят, проводя очень сильную химиотерапию, полностью убивает собственный костный мозг. Если после этого донор отказывается от пересадки человек умирает.

Для возможности проведения трансплантации от неродственного донора в государственной программе нужно установить помимо создания реестра доноров, необходимость ежегодного финансирования центров трансплантации, нового современного оборудования для операционных и палат, реактивов для проведения генетического типирования потенциальных доноров, подготовки медицинских кадров, создание лабораторий для соответствующего обследования потенциального донора . Гораздо сложнее и дороже чем непосредственно пересадка костного мозга является процесс восстановления организма ребенка после нее. Обусловлено это тем, что перед трансплантацией собственный больной костный мозг пациента уничтожается, и фактически он теряет иммунитет, т.е. способность организма противостоять внешним негативным факторам. Существует риск развития осложнений: бактериальных, вирусных, грибковых инфекций. Для предотвращения таких осложнений и обеспечения надлежащей реабилитации больных необходимо частности установить в государственном бюджете финансирование по следующим направлениям:

– Обустройство специальных палат для пациентов до и после трансплантацией, в которых должны функционировать системы для очистки воздуха и поддержания давления в палате на уровне более высоком, чем давление вне ее.

– Обеспечение лекарственными средствами пациентов, прошедших процедуру трансплантации.

 

ПРАВОВОЕ РЕГУЛИРОВАНИЕ ОНКОЛОГИЧЕСКОЙ ПОМОЩИ.

Основные положения нормативно-правовых актов, регулирующих порядок обеспечения граждан Украины медицинской помощью.

Часть 1 ст. 24 Конвенции ООН о правах ребенка, которая ратифицирована Украиной, устанавливает: «Государства-участники признают право ребенка на пользование наиболее совершенными услугами системы здравоохранения и средствами лечения болезней и восстановления здоровья. Государства-участники стремятся обеспечить, чтобы ни один ребенок не был лишен своего права на доступ к подобным услугам системы здравоохранения ».

Статья 1 Основного Закона провозглашает, что Украина является социальным государством.

Кроме того, человек, его жизнь и здоровье (согласно ст. 3 КУ) признаются в Украине наивысшей социальной ценностью, а утверждение и обеспечение прав и свобод человека является главной обязанностью государства.

Права и свободы человека и их гарантии определяют содержание и направленность деятельности государства (ст. 3). Конституционные права гарантируются и не могут быть отменены (ст. 22), в таких прав, в частности, относятся:

– Право на жизнь, установленное ст. 26 Конституции Украины, которая к тому же определяет: «Обязанность государства – защищать жизнь человека» – Право на охрану здоровья, медицинскую помощь и медицинское страхование.

Охрана здоровья обеспечивается, согласно ст. 49 Конституции Украины, государственным финансированием соответствующих социально-экономических, медико-санитарных и оздоровчопрофилактичних программ. Государство, в соответствии с положениями настоящей статьи создает условия для эффективного и доступного для всех граждан медицинского обслуживания.

Логическим следствием этих конституционных норм является установление Гражданским кодексом Украины в ст. 284 права на медицинскую помощь, как личного неимущественного права.

Кроме того, статья 4 Основ законодательства Украины о здравоохранении провозглашает одним из основных принципов охраны здоровья в Украине: признание здравоохранения приоритетным направлением деятельности общества и государства.

В Украине действует Государственная целевая социальная программа «Трансплантация» на период до 2012 года. Среди задач и мероприятий по выполнению этой программы указано формирование реестра гистотипованих доноров-волонтеров стволовых гемопоэтических клеток, налаживание сотрудничества с международными трансплант-организациями, имеющими подобный реестр. Ответственным за выполнение назначено Министерство здравоохранения Украины, источником финансирования назван государственный бюджет.

Функционирование реестра доноров и выполнение трансплантаций от неродственного донора должны основываться на принципах, установленных действующим законодательством Украины, а именно:

1. Ст. 290 ГКУ закрепляет за каждым совершеннолетним дееспособным физическим лицом «право быть донором крови, ее компонентов, а также органов и других анатомических материалов и репродуктивных клеток».

2. Положения Закона «О трансплантации органов и других анатомических материалов человека» от 16.07.1999р. :

Согласно ст. 12 этого Закона, живым донором может быть только совершеннолетнее дееспособное лицо. У живого донора может быть взят как гомотрансплантат только один из парных органов или часть органа или часть другого анатомического материала.

Взятие гомотрансплантата у живого донора разрешается на основании заключения консилиума врачей соответствующего учреждения здравоохранения либо научного учреждения после его всестороннего медицинского обследования и при условии, причиненный здоровью донора ущерб будет меньше, чем опасность для жизни, что грозит реципиенту. Костный мозг относится к материалам, способных к регенерации, поэтому, согласно ст. 12 реципиент и донор не обязательно состоять в браке или быть близкими родственниками.

Не допускается заключение гомотрансплантатов в живых лиц, которые: содержатся в местах отбывания наказаний; страдающих тяжелыми психическими расстройствами; имеют заболевания, которые могут передаться реципиенту или навредить его здоровью; предоставили ранее орган или часть органа для трансплантации.

Согласно ст. 13 этого Закона, у живого донора может быть взято гомотрансплантат только при наличии его письменного заявления об этом, подписанное сознательно и без принуждения после предоставления ему лечащим врачом объективной информации о возможных осложнениях для его здоровья, а также о его правах в связи ‘связи с выполнением донорской функции. В заявлении донор должен указать о согласии на взятие у него гомотрансплантата и о своей осведомленности относительно возможных последствий. Подпись донора на заявлении заверяется в установленном законодательством порядке, а заявление прилагается к его медицинской документации.

Особенности донорства и трансплантации костного мозга и других способных к регенерации анатомических материалов установлены в ст. 14 Закона, который рассматривается.

 

ПСИХОЛОГИЯ ОНКОЛОГИЧЕСКОГО БОЛЬНОГО.

В работе врачей эпохи Возрождения уже есть упоминания о выражении лица больных раком, окраской кожи, при общем тоскливом фоне настроения, бессоннице и о том, что эти больные не верят в роковой исход болезни.

Часто в тот период утверждалось, что опухоли внутри живота и груди возникают после неприятностей и неприятностей, а также под влиянием греховных дел. Опухоль считалась влиянием колдовства или козней дьявола.

В дальнейшем высказывались различные точки зрения на происхождение психических изменений у онкологических больных. Одни связывали их с непосредственным влиянием болезни на головной мозг, другие-с локализацией новообразования: при локализации опухоли в желудке наблюдается тоскливость, при поражении печени-делирий и т. д.

Психика больного раком в период развития болезни во многом аналогична психике больного, страдающего любым тяжелым соматическим заболеванием. Для начального периода характерны определенные особенности психики, связанные с болезненным процессом. Во время установления диагноза психические расстройства исчерпываются психогенными проявлениями. И поначалу это, как правило, страх перед диагнозом.

С первых же встреч с больным врач должен внимательно относиться к психического состояния больного, изучать его личностные обязанности, окружение, возможные контакты с близкими, чтобы психотерапевтически через них воздействовать на больного.

Врач в онкологическом стационаре должен избегать упоминания о смерти, стараться не произносить это слово, даже если в беседе оно никак не связано с заболеванием.

Больные сами стараются не произносить подобных слов, как бы защищая себя от таких неприятных ассоциаций.

Вначале больной раком старается не предоставлять свою болезнь значение, он не обращает на нее внимания, «бежит» от нее. При раке, в его начальных стадиях, нет больных, агравируючих свое состояние, или больных с ипохондрической фиксацией на болезненных ощущениях.

Никто из них не бравирует болезнью, но и не считает болезнь позором. В этом периоде (до окончательного установления диагноза) суицидальные попытки редки.

Некоторым сделана операция, другие готовятся к ней, получают специальное лечение (лучевая, химиотерапия), в этой фазе – это больные онкологических стационаров. Фон переживаний астеническо-тоскливый, наблюдается некоторая заторможенность. Такие больные не выносят даже слабую боль, не переносят уколов, вливаний. Речь, внешний вид, позы, лицо больного становятся монотонными и однообразными.

При длительном течении болезни иногда улавливается связь психических расстройств с определенной локализацией болезненного процесса. Так, при раке легкого, после длительного периода без видимых расстройств, появляется чувство страха, тревоги и вместе с тем вялости.

Больные раком более печальные, чем больные туберкулезом.

Они лежат, как правило, молча, устремив взгляд в пространство. В более поздние периоды на больном лежит печать отрешенности, но обычно в глубине души такой больной полон надежд на выздоровление. Поэтому надо вести беседу таким образом, чтобы не нанести больному очередную психическую травму, всеми силами стремиться поддерживать в нем эту надежду.

Период полного развития болезни характеризуется наличием соматогенных изменений психики. На первое место выступает астено-депрессивный фон переживаний.

Активные силы личности используются для осуществления истинного или символического выхода из болезни.

Суицидальные попытки, как правило, не встречаются.

Раковые психозы наблюдаются в виде делирия, депрессий, параноидных вспышек. Часто есть бред, иллюзии, гипногогични галлюцинации, тревожно-депрессивная сосредоточенность, падение высших волевых функций.

 

КАНЦЕРОФОБИЯ.

Канцерофобия называют навязчивый страх перед раком или мнимое пребывания в себя рака. Канцерофобия могут наблюдаться при чрезвычайных обстоятельствах у практически здоровых людей, чаще у соматически ослабленных, невротиков, психопатов и душевнобольных. Этот синдром может носить характер навязчивого страха, навязчивых сомнений, иногда переходящие в сверхценные идеи или ипохондрические бред.

В возникновении канцерофобии имеют значение следующие моменты, сочетание которых может либо способствовать, либо препятствовать возникновению канцерофоби:1) специфика внешнего воздействия, 2) соматическое состояние больного, 3) характерологические качества личности.

Поведение врача определяет особенности возникновения канцерофобичного синдрома и его клинические проявления.

Человека с тревожно-мнительным характером следует убеждать, приводя логические доводы, больного с ипохондрическим бредом направлять к психиатру.

При обследовании и лечении надо помнить о возможности ятрогенного возникновения канцерофобия, а также о больных с уже имеющейся канцерофобией, которые обращаются от одного врача к другому, добиваясь все новых и новых обследований и даже оперативного лечения.

 

ПОВЕДЕНИЕ ВРАЧА И ПСИХОТЕРАПИЯ ПРИ РАБОТЕ С ОНКОЛОГИЧЕСКИМИ БОЛЬНЫМИ.

В диагностическом периоде необходимо учитывать психологию больного, его аффективную направленность, которая может вызвать импульсивные неправильные поступки.

В этом периоде больной впервые встречается с врачом и врач имеет возможность правильно руководить поведением больного и его эмоциональными реакциями.

Спорным является вопрос о подъеме больному диагноза. Многие врачи считают, что нецелесообразно правдиво говорить больному о диагнозе. Существуют различные опухоли (доброкачественные, смешанные, злокачественные), но удаляются. Но если не пользоваться этим диагнозом, то не следует в документах ставить синонимы рака, так как больной все равно узнает скрываемый диагноз. Для неизлечимого – это вред, он теряет всякую надежду, тогда возможна депрессия и самоубийство, как считает Харди. Это не следует делать и больным, у которых наблюдается пренебрежительное отношение к заболеванию. Знание диагноза может только усилить такое поведение. Если не сообщать диагноз, то можно сохранить активность, интерес к жизни, но это может повлечь за собой решение некоторых жизненных проблем без учета болезни, а главное, больной может пренебречь необходимостью серьезного лечения.

 

ИСТОЧНИКИ ИНФОРМАЦИИ :

1. Блюм Дж. Психоаналитические теории личности: Обмен. с англ. – М.: Академический проект; Екатеринбург: Деловая книга. – 1999.

2. Крайг Г. Психология развития. – СПб.: Питер, 2002.

3. Куницына В. Н., Казаринова Н.В., Погольша М. Межличностное общение. – СПб.: Питер, 2001.

4. Сердюкова Н. Б. Наркотики и наркомания. Ростов н / Д., 2000.